Дэви Дэви - Дети надежды

— Тоже излишества? — полюбопытствовал Дани.

— Не только, — проворчал Исен. — У него, по его собственному утверждению, с детства фобия — боялся врачей, уколов, обследований. Вот он и игнорировал столько лет нормальную медицинскую помощь…

— А что сейчас с его фобией?

— Да ничего, — усмехнулся дед. — Понял, что может умереть в любой момент, и фобию тут же как ветром сдуло. Конечно, эти шарлатаны, которые именуют себя личными психотерапевтами, за его деньги могли у него ещё десяток-другой разных «фобий» обнаружить… Ну, как? Тебе всё понятно?

— Да, — уверенно ответил Дани. А что тут могло быть непонятного? Работы много, да, но ничего сверхсложного.

— Хорошо, — Исен, судя по всему, остался доволен его бодрым «Да!» — Тогда иди во вторую вспомогательную и подготовь донора. Посмотри ещё раз все тесты и, если что-то вызовет сомнения, проверь лично.

Мог бы и не напоминать. Дани всегда всё лично проверяет, даже если тестирование сам Исен проводил…

Донор лежал на специальном столе для обследований. Когда Дани вошел, донор повернул голову в его сторону… Он был накрепко прикручен к столу ремнями, совсем юный, наверное, ровесник Дани… На щеке пульсировал перевернутый треугольник…

— Пожалуйста, не убивайте меня, — умоляюще прошептал он. — Я здоровый… Я ещё могу работать… я могу приносить пользу обществу… Не убивайте, позвольте мне жить…

Вокруг жужжали приборы.

— С чего начнете проверку, амир? — осведомился старший из медиков.

— Я… сейчас… Одну минуту! — Дани поспешно вышел. Уже за дверью вытер об униформу вспотевшие ладони.

И что теперь? Исен велел ему подготовить донора, но Дани не думал, что…

— Что такое? — дед направлялся в операционную и удивился, увидев Дани бесцельно слоняющимся по коридору. — Что-то не так с тестами?

Дани смотрел себе под ноги.

— Этот донор…

Он запнулся, просто не знал, что сказать дальше. Да, донор… Он — там, прикрученный к столу, он живой… пока ещё живой, двигается, дышит… смотрит на Дани, который должен забрать у него жизнь… Должен? Кому? Почему?..

— Ах, да, донор, — раздраженно произнес Исен. — Тебе уже сказали? На редкость капризный пациент попался, да ещё с совершенно идиотскими предрассудками. Он, видите ли, не желает, чтобы донором у него был преступник! И что, мы теперь должны для него честного гражданина зарезать?! Вот тебе и Торговый Союз, вот тебе и соблюдение прав человека! Как только их шкуры дело касается, сразу обо всем забывают! Но ничего, я уже ему все объяснил. Что этот донор подходит идеально, и другого искать я не вижу смысла. А если будет привередничать — можем поставить искусственные органы, но их скоро менять нужно будет, да и систематические обследования, процедуры… Тут его капризы сразу закончились.

Дед ободряюще улыбнулся Дани.

— Так что, проблем не будет, можешь работать спокойно. Побыстрее бы закончить и выпроводить этого самодовольного типа с Элпис.

И дверь операционной бесшумно закрылась за Исеном Дин-Хадаром.

Вот так. А чего он ждал? Надо идти и работать. Тесты проверять…

Дани никак не мог решиться войти. Встретить направленный на него взгляд… Кто он? Что натворил? За что был приговорен к пожизненной каторге? Печать контроля на его лице всё ещё активна, можно посмотреть информацию… И что это изменит? Станет Дани спокойнее, если он узнает, что этот парень — бандит и убийца?.. Нет, не станет! Поэтому Дани сейчас пойдет к деду и откажется. Вот прямо сейчас пойдет… И заявит, что не будет заниматься подобными вещами! И пусть он станет позором семьи, пусть ему потом всю жизнь одну только пластику доверять будут… Пусть?.. М-да… Безрадостная перспектива… Если не горячиться, если подумать… Готов ли он пожертвовать карьерой, положением, возможностью заниматься собственными исследованиями… да всем, практически, пожертвовать ради…

А ради чего, кстати? Ведь парень-то, всё равно, умрет. Пусть не Дани, пусть кто-нибудь другой, но этот донор — обречен. А если Дани промолчит… И сделает свою работу, как надо… Он потом, наверняка, спасет не одну жизнь — он ведь уже считается отличным хирургом… А может, суфи Гару окажется прав — и Дани станет руководителем государства, и сделает жизнь на Элпис лучше и счастливее… Так или иначе, но у него есть долг, предназначение, и он не может отступиться от этого.

Он вернулся во вторую вспомогательную, внимательно проверил все результаты тестов, подготовил всё необходимое для операции и сообщил об этом в операционную Исену. И всё это время Дани старательно не замечал умоляющего голоса и умоляющего взгляда, которые преследовали его, мешали сосредоточиться… Но он справился.

Тяжелее всего пришлось, когда он делал укол. Игла вошла в вену донора и препарат уже начал действовать, и тут Дани, всё-таки, наткнулся на этот взгляд… Рука его дрогнула, потому что мольба в глазах донора сменилась ненавистью. Последней усталой ненавистью обреченного.

— Будь ты проклят, — сорвалось с губ, становившихся уже непослушными. — Все вы…

… Он упал в кресло. Ужасно хотелось пить.

— Я сейчас, я быстро, — засуетился Эстэли. — Сейчас будет готов твой любимый напиток…

— Не надо, — попросил Дани. — Просто воды принеси.

Эстэли не стал переспрашивать или как-то комментировать его просьбу, он просто принес бокал со свежей водой. Вот и хорошо. Дани сразу же всё выпил.

— Всё это длилось так долго… — Эстэли устроился на ковре, у его ног, он смотрел на Дани снизу вверх, положив руки ему на колени. — Ты, наверное, жутко устал?..

Хм… Устал… «Ф-про» сделала его настолько выносливым, что он мог бы сутками работать без отдыха. Нет, то, что он себя сейчас так отвратительно чувствовал, не было результатом усталости. Но как объяснить Эстэли? А надо объяснять? Проще солгать…

— Да, устал.

Эстэли грациозно поднялся, встал у него за спиной.

— Я сделаю тебе расслабляющий массаж… Я умею… Просто сиди… Тебе понравится…

И ему нравилось. Руки… нежные руки… забрались под одежду… Подушечки пальцев танцевали на коже, чертили затейливые узоры. Легкие, ласковые касанья, словно падаешь, обнаженный, в мягкий пух… Хорошо и приятно. И когда губы Эстэли коснулись его шеи, это тоже было удовольствием. Сказочно хорошо, нестерпимо приятно…

И именно поэтому Дани должен был прекратить всё это и уйти. Потому, что каждое движение Эстэли делало Дани чувствительнее, беззащитнее, он раскрывался, под ласковыми прикосновениями расползалась по швам неснимаемая маска… Эстэли может увидеть его настоящее лицо… И что тогда? Испугается? Пожалеет? Нет!