Дженнифер Л. Арментраут - Опал

К тому времени, когда мы вернулись домой, я была уже на взводе. Меня тошнило от съеденного, и вообще мне было так плохо, что пришлось улечься в постель. Мама тоже пошла поспать перед ночным дежурством.

Где-то с час я пролежала, глядя в потолок. Пришло сообщение от Дэймона, я ответила, написав, чтобы он заходил. Не успела эсэмэска уйти, как я почувствовала на шее знакомое тепло и вскочила. Дверь неслышно открылась, и на пороге моей комнаты появился Дэймон. Его глаза озорно блеснули.

– Твоя мама спит?

Я кивнула. Он внимательно вгляделся в мое лицо и плотно прикрыл за собой дверь. Мгновение спустя мы сидели рядом на кровати.

– А ты нервничаешь, – нахмурился он.

Я не понимала, как ему удается так чутко угадывать мое настроение. Я принялась было его убеждать, что ни капельки не нервничаю, потому что не хотела казаться слабой и беспокоить Дэймона. Но сразу почувствовала, что не хочу быть сильной. Мне нужен был Дэймон и требовалось его участие, поэтому я созналась:

– Да, немножко.

– Все будет хорошо, – ободряюще улыбнулся он. – В любом случае, я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Дэймон провел кончиком пальца по моей щеке, и я поняла, что можно быть и сильной, и слабой одновременно. Здесь, с ним, – беспокойной, нервной, нуждающейся в нем. Но когда пробьет шесть, я возьму себя в руки и смело пойду навстречу своей судьбе.

В общем, для жизни нужно и то, и другое понемножку.

Я молча подвинулась, и Дэймон скользнул под одеяло, обняв меня за талию. Я прижалась к нему, положила голову на плечо, погладила по груди, нарисовав пальцем сердечко. Он улыбнулся.

Так мы пролежали часа два, потихоньку болтая и смеясь, чтобы мама не услышала. Даже немного задремали, а потом я проснулась, оплетенная его руками и ногами. И мы целовались. Честно сказать, поцелуи заняли большую часть времени. Целовался Дэймон просто замечательно.

Я чувствовала, что мои губы даже опухли. Дэймон нежно смотрел на меня из-под полуприкрытых век. Меж густых ресниц блестели зеленые, как весенняя травка, глаза. Его волосы завивались на затылке, и мне нравилось ерошить их пальцами, вытягивать отдельные пряди и любоваться, как они опять свиваются. А ему нравилось, когда я с ними играла. Закрыв глаза, он повернул голову, словно ластящийся кот, чтобы мне было удобнее. Ах, эти маленькие радости нашей жизни!

Я скользнула пальцами по его мускулистой шее, а Дэймон поймал мою ладонь и поднес к губам. Мое сердце затрепетало, а он целовал ее снова и снова. Провел рукой по моему бедру, его пальцы вытянули из джинсов рубашку. В ушах у меня зашумела кровь. Дэймон навалился на меня, придавив своим весом, его рука поползла вверх, и я вся выгнулась, прошептав его имя. А он впился мне в губы, принуждая молчать, и в моей голове помутилось. Здесь и сейчас были только мы, я и он. Исчезли мысли о том, что предстоит нам вечером. Наши ноги переплелись…

И тут в коридоре послышались шаги. Дэймон исчез из моей кровати и материализовался у стола. Бесстыдно ухмыляясь, он сцапал книжку и сделал вид, будто читает, пока я судорожно поправляла одежду.

– Ты держишь книгу вверх ногами, – хихикнула я, приглаживая волосы.

Дэймон, тоже едва сдерживая смех, перевернул ее. Через мгновенье в дверь постучали. На пороге появилась мама. Ее глаза бдительно метнулись от кровати к столу.

– Здравствуйте, мисс Шварц, – поздоровался Дэймон. – Вы выглядите отдохнувшей.

Я посмотрела на него внимательнее и зажала рот ладонью, чтобы не расхохотаться. Оказывается, он взял исторический любовный роман, на обложке которого были изображены полуобнаженная красотка и широкоплечий мачо.

Мама недоверчиво подняла бровь. На ее лице ясно читался вопрос: что, черт возьми, здесь происходит? Я немного расслабилась.

– Добрый вечер, Дэймон, – протянула она и сощурившись посмотрела на меня.

«Ширинка застегнута?» – одними губами спросил Дэймон.

– Дверь, Кэти! – напомнила мама.

– Извини, мамочка! Мы просто боялись тебя разбудить! – крикнула я ей вслед.

– Очень тактично с вашей стороны, тем не менее дверь должна быть открыта, – донеслось из коридора.

Дэймон запустил книжкой в мою сторону. Я подняла ладонь, остановив ее прямо в воздухе, и отправила на пол.

– Ну и книженцию ты себе выбрал.

– Заткнись, – буркнул он, а я рассмеялась в ответ.

Впрочем, когда мы к шести подъехали к «Дымной трапезной», нам было не до смеха. Оглядевшись, я приметила внедорожник Мэтью, припаркованный на стоянке. Оставалось только надеяться, что больше никто их с Эндрю не заметит.

– Вряд ли министерские устроят заварушку у всех на глазах, – сказал Дэймон, заглушая мотор.

– Блейк способен здесь все «заморозить».

– Я тоже.

– Ой, как-то не сообразила.

– А могла бы. – Дэймон закатил глаза. – Забыла, как я «заморозил» грузовик, когда тебя спасал?

– Ах, да, – я подавила улыбку. – Вспомнила.

– То-то же. – Он легонько сжал пальцами мой подбородок. – Смотри, больше не забывай. Просто в отличие от некоторых я не люблю выставляться.

– Ты не любишь?! – Я не выдержала и рассмеялась, открывая дверцу. – Ну-ну.

– В чем дело? – нарочито возмутился Дэймон и, выйдя из машины, встал передо мной. – Я вообще скромный парень.

– Насколько помню, ты как-то сказал, что скромность – удел святых и неудачников. – Наша шутливая перебранка немного успокаивала меня. – «Скромный» – это точно не про тебя.

– Не говорил я такого. – Он положил руку мне на плечо.

– Вот врун!

Дэймон проказливо покосился на меня, и мы вошли внутрь. Я внимательно осмотрела помещение, обежав взглядом нагромождения валунов, торчащих там и сям из пола и стен. Блейка еще не было. Метрдотель проводил нас к кабинке в глубине зала, неподалеку от зажженного камина. Для того чтобы чем-то себя занять, я принялась рвать салфетку.

– Собираешься ее съесть или сооружаешь подстилку для хомячка? – спросил Дэймон.

– Для котенка, – засмеялась я.

– Миленько.

Появилась улыбающаяся рыжеволосая офици-антка.

– Привет, Дэймон. Как дела? Сто лет тебя не видела.

– Привет, Джоселин. Я в порядке, а как ты?

Естественно, я во все глаза глядела на девицу, с которой он был на ты. Не из ревности, разумеется. Эта Джоселин была немного постарше нас, может, лет двадцати, но чертовски симпатичная: густые рыжие кудри обрамляли прозрачное, словно фарфоровое личико. Ладно, чего уж там. Она была настоящей красавицей и, похоже, из Лаксенов. Я выпрямилась.

– У меня все отлично. После рождения детей ушла с должности менеджера. Работаю на полставки, иначе с моими шалунами не сладить. Вы могли бы и навестить нас, особенно после того… – Тут она в первый раз взглянула на меня, и ее улыбка угасла. – После возвращения Доусона. Роланд будет страшно рад вас видеть.