Жизнь и Месть Чёрной Королевы (СИ) - Головач

бы один из моих родственничков по линии отца умирает от моей руки? Ну, уж нет, — я слегка усмехнулась в ответ, собираясь убрать пистолет.

— Что ж, это твоё решение, но советую пистолет отдать мне. Я его обработаю, а то могут к тебе прикопаться любопытные полицейские.

— Ладно, держи, Дорос.

Я всё же отдала своё оружие греческому демону, а затем обратила внимание на Себастьяна, который, склонившись над телами наших очередных жертв, стал поглощать их ещё не ушедшие в Ад души.

Его глаза ярко светились, но ровно до тех пор, пока его «трапеза» не была завершена.

— Наконец-то голод утолит. — хмыкнул Дорос, пряча моё оружие в свой карман пиджака.

— Для него это точно не будет лишним, — проговорила спокойно я.

— Угу, а то не всё же тебе давать нашему воскресшему «взаимодействовать» с твоей душой, — Аз тихо фыркнул, слегка закатив глаза.

— Кхм… Мог бы на этот счёт и смолчать, — я даже чуть прокашлялась.

— В последнее время молчать я очень уж устал, — ответил мой фамильяр, вновь закатывая глаза и вытирая от крови часы.

В ответ на это я лишь вздохнула и скрестила руки на груди.

— Пожалуй, я пойду в машину и проверю, как там мальчик, — сказала вдруг я. — Пожалуйста, постарайтесь стереть наши следы и спалить этот дом, как можно скорее.

— Дай минут пятнадцать, и дом со двором будут полыхать ярче, чем закат.

— Очень на это надеюсь.

Я слегка улыбнулась и, прежде чем отправиться к машине, подошла к Себастьяну, как раз закончившему поглощение душ.

— Надеюсь, тебе удалось насытиться ими, — негромко сказала я, невольно бросая взгляд на тела.

— Не самые приятные на вкус души, но всё же лучше, чем обычный и долгий голод, — ответил мой демон, взглянув на меня.

— И меня это почему-то совершенно не удивляет, — я слегка ухмыльнулась. — В любом случае дело сделано… Даже не смотря на то, что изначально у меня были несколько другие планы.

— Ребёнок им точно помешал, — Себастьян изогнул бровь. — Что надумала на его счёт?

— Бросить его на произвол судьбы я точно не могу, — я глубоко выдохнула.

— Но и оставлять его не стоит… Если только ты не решила сделать переусыновление в пользу себя.

— Я пообещала этому мальчику помощь и достойную жизнь.

— Но только ли в этом дело?

— Я просто не хочу, чтобы он опять попал либо в детдом, либо к таким же «милым» приёмным родителям вроде этих.

— Хм… Значит, мы будем его семьёй… — Дорос посмотрел на нас с Себастьяном и брякнул: — Мы с нашим лапушкой ангелом. А что, гей-родители, это тоже хороший вариант.

— Кхм… С этим, конечно, никто не спорит, — я чуть кашлянула с лёгкой улыбкой. — Но…

— Чего? Это парня шокирует? Ну-у-у, тогда будем ему геями-дядями!

— А вот это уже куда лучше для его пока ещё не окрепшей детской психики.

— Ну, вот, а я так хотел Зигрилла позлить своим предложением.

Я поражалась тому, как быстро демоны могли сменить тему разговора.

Мы покинули дом, который грабили и рушили наши люди, и минуты через две мы почувствовали запах гари изнутри.

— Уже начали поджигать. Пора ехать, Зира и так потратила много энергии, чтобы соседи ничего не слышали и не видели и подумали, что к ним приехали гости. Утром они подумают, что хулиганы подожгли дом и убили хозяев за ужином, — Себастьян всё ещё был серьёзен. — Их тела не остынут до должного часа, это я гарантирую.

— Отлично. Одной заботой меньше, — со вздохом кивнула я, собираясь направиться в сторону машины, в которой сидел мальчик. — Будет лучше, если с ним пока поговорю я.

— Как тебе будет угодно, Регина. Мы подождём снаружи и поедем в других машинах. Двинемся, когда все соберутся.

— Хорошо.

Я вновь кивнула и пошла к машине.

Мальчик сидел на заднем сидении и был укрыт небольшим пледом. В его глазах по-прежнему читался страх и некое недоверие, но сам он был куда более спокойней, чем некоторое время назад в доме.

Я осторожно и тихонько подсела рядом, закрыв дверь в машину, чтобы не пускать внутрь ночной холод.

— Эй… Ты как? — прошептала тихо я, стараясь не пугать ребёнка.

— Я-я… — он настороженно осмотрел меня и сжался, словно испуганный брошенный котёнок. — Я… В п-порядке.

— Тебе не нужно меня бояться, — негромко проговорила я, чувствуя, как моё сердце само невольно сжалось, стоило мне взглянуть в напуганные и встревоженные зелёные мальчика. — Я тебя не обижу и не сделаю больно.

— Но вы… Вы убили их… Да? — на его лбу проступили капельки пота, а губы задрожали.

— Нам пришлось, к сожалению… — я выдохнула в ответ, понимая, что этой фразой снова могу ещё больше напугать мальчонку

— Вы… Не поступите также со мной, правда?

— Нет. Конечно, не поступим. Как я и говорила, мы всего лишь хотим тебе помочь. И никогда не причиним тебе вреда.

— Х-хорошо… Я… Я попробую поверить вам.

— Я очень хорошо понимаю, что тебе будет трудно нам довериться, особенно в первое время. Поэтому прошу тебя только об одном. Пока не спеши с выводами.

Я посмотрела на мальчика с искренним пониманием и сожалением и добавила:

— Я сама большую часть своей жизни жила в специальном приюте и знаю, каково это, когда о тебе «заботятся» посторонние люди, которые тебя не любят и даже презирают.

От моего маленького пересказа о моей жизни мальчонка смог потихоньку успокоиться, чтобы позволить себе подсесть чуть ближе и протянуть дрожащую руку:

— Не… Не отдавайте меня в… В детский дом… — он схватился за мой рукав, а глаза его наполнились слезами.

В ответ на это я осторожно обняла его и тихонько прижала к себе, при этом более мягко прошептав:

— Ты никогда больше не вернёшься туда, поверь мне, — я ласково и успокаивающе стала гладить этого бедного и несчастного ребёнка, при одном только виде на которого моё сердце разрывалось на части. Сама не понимаю, почему, но от его слёз мне было больно, и хотелось, не смотря ни на что, избавить его жизнь от страданий, наполнив её лишь счастьем и добром. — Всё обязательно будет хорошо. Я тебе обещаю.

Малыш прижимался ко мне, как утопающий хватался за спасательный круг, в надежде, что бросивший, обязательно его вытащит.

Он заплакал, жалобно и тихонько похныкивая, словно боялся разозлить меня, как, наверное, злил своих, теперь уже покойных «родителей».

Я же продолжала успокаивающе поглаживать мальчика, не боялась даже прижиматься губами к его макушке и шептать на ушко, что теперь с ним обязательно всё будет хорошо, и мы никому не позволим его обидеть