Эллен Шрайбер - Королевская кровь

Она помолчала, потом рассмеялась.

— Извини, Рэйвен. Ты права. Это все дом. Он такой таинственный, пугающий. Вот мне и мерещится невесть что. Наверняка это был сундук или что-то в этом роде.

— То-то и оно. Думаешь, я стала бы встречаться с парнем, мама которого спит в гробу?

— Ну…

Она снова рассмеялась.

— Давай поскорее вернемся, а то они подумают, будто мы что-то высматриваем, — предложила я.

Мистера и миссис Стерлинг мы застали в гостиной. Они раскладывали салфетки на кофейном столике.

— Дом у вас исторический, — заметила мама.

— Я надеялась, что он вам понравится, — с польщенным видом отозвалась миссис Стерлинг. — Мы знаем, он не каждому придется по вкусу, но любим его, потому что у него есть характер.

Тут что-то пролетело над нашими головами. Мама вскрикнула.

— Сара, что с тобой? Успокойся, — сказал папа.

— Мне показалось, я видела птицу.

— Это не птица, Сара, — поправила ее миссис Стерлинг. — Это летучая мышь.

— Вот как?

— Просим прощения. Дом старый, с большими чердаками. Вот они время от времени и залетают.

— Джеймсон! — позвала миссис Стерлинг.

— А можно нам забрать ее? — заныла я.

— Ты что? — возмутилась мама. — Только летучих мышей нам и не хватало.

Александр побледнел еще больше обычного.

Появился Джеймсон с веником. Вид мрачного дворецкого, гонявшегося за летучим зверьком, основательно меня позабавил.

— Да уж, такое не каждый день случается, — произнесла мама сквозь смех.

— Но порой бывает.

Может, мистер Стерлинг добавил бы что-то еще, но Александр заговорил о погоде. Это позволило сменить тему, но, когда речь зашла о солнечных днях, предсказанных синоптиками, занервничала миссис Стерлинг.

— Может быть, выпьем по «Кровавой Мэри»? — предложила она.

— Мама, я не думаю, что Мэдисоны любят этот коктейль, — возразил Александр.

— Вы, наверное, предпочитаете вино? — осведомился мистер Стерлинг.

Однако мне хотелось, чтобы родителям не перепало ничего красного. Вдруг на кухне произойдет путаница?!

— Мои родители любят пиво и мартини, — заявила я.

— Рэйвен, это невежливо, — буркнула мама.

— Все в порядке, — успокоил ее мистер Стерлинг. — Джеймсон, два мартини.

— Мне, пожалуйста, сухой, — попросил папа.

«И прозрачный, — чуть было не ляпнула я. — Совершенно прозрачный».

Джеймсон принес поднос с диковинными закусками. На серебряных тарелках были разложена мелкая выпечка и миниатюрные сэндвичи.

Я побоялась спросить, что там за начинка, а вот мама полюбопытствовала.

— Печень, почки и…

— Я сыта еще с обеда, — протараторила мама и быстро переключилась на выпечку.

Свежайшая сдоба таяла во рту.

Отведав ее, я потянулась за добавкой, пирожным в форме ромба, когда мама вдруг снова завела разговор:

— Я заметила, что у вас нет зеркал. Ни в ванной, ни в коридорах.

— Вообще-то в подвале у нас они имеются, — с готовностью ответила миссис Стерлинг. — Во всяком случае, когда я спускалась туда в последний раз, что-то такое видела. Мы просто их не развешиваем.

— Но как же вам удается накладывать макияж?

— Привычка. Да и Константин не отказывается подсказать, если его попросить.

Все рассмеялись.

Мы продолжили есть, пить, судачить о Румынии и Занудвилле.

— Мы высоко ценим ваше приглашение, — заявила миссис Стерлинг. — До этого, с самого приезда, нам приходилось вариться в собственном соку. Кажется, жители вашего города не слишком приветливы по отношению к чужакам.

— Надеюсь, нам удалось исправить это впечатление, — отреагировала моя мама. — Очень не хотелось бы, чтобы вы чувствовали себя изгоями.

Хозяева дома понимающе переглянулись.

— Думаю, по большому счету мы всегда будем изгоями, где бы ни находились, — грустно промолвила миссис Стерлинг.

Наконец пришло время расставаться. Родители обнимались со Стерлингами и тепло пожимали им на прощание руки. Я смотрела на них и чувствовала себя летучей мышью, с высоты парящего полета обозревающей сцену, которая не могла пригрезиться и в самом безумном сне.

19. Бомба

— Что за удивительный вечер, — сказала я Александру, когда мы позже встретились на заброшенном железнодорожном узле, возле старого вагона, превращенного в копию особняка.

— Им понравилось? — спросил мой очаровательный возлюбленный.

Он явно нуждался в положительном ответе.

— Не то слово! Лучшего вечера они и не припомнят. По дороге домой предки без умолку толковали о Константине и Кассандре. Какие, мол, они интересные, своеобразные, оригинальные. Кроме того, папа с мамой были очень рады тому, что им наконец представилась возможность увидеть особняк изнутри. Большое тебе спасибо и от родителей, и от меня.

— Ну, не знаю. А тут еще и эта история с летучей мышью.

— Шутишь? Их это только позабавило.

— Мои родители от тебя в восторге, — заявил он с блеском в глазах и положил руку мне на ладонь, — Но ты должна понять! Я не хочу, чтобы ты слишком волновалась.

— Да мы все в возбуждении. Папа под огромным впечатлением от особняка. Это была одна из лучших экскурсий в его жизни.

— Я очень рад, что им понравилось, но… — начал было Александр, но я не дала ему договорить:

— В последние дни все складывалось так удивительно, что я и вообразить не могла. Я в восторге от твоих родителей. Может, нам обменяться?

— Родителями? Почему бы нет. По-моему, у тебя классные предки.

— Шутишь? С чего бы это.

— Слушай, моя мама закрывается зонтиком от лунного света, — хмыкнул он. — А папа носа из дома не кажет без накидки-крылатки.

Надо же! А мне и в голову не приходило, что Александр может смотреть на своих родителей так же, как я на своих. То, что я нахожу волнующим и оригинальным, для него заурядно и неинтересно.

— А мне нравится стиль, которого придерживаются твои родители. Не то что мои мама и папа. Им бы все в клетку да в полоску.

— А для меня твои интереснее, — заявил он, щекоча мне бок.

— Жил бы ты с ними, так быстро переменил бы мнение.

— Ты тоже, — тут же парировал Александр. — Особенно узнав, что…

— О чем я только думала, когда пыталась шпионить за этой милой четой за пределами особняка? Нет у них никаких скелетов ни в чулане, ни где-нибудь еще.

— Зато есть кое-что, о чем я должен тебе сказать. — Александр вдруг посерьезнел.

— Я была просто глупой девчонкой. Пожалуйста, не рассказывай им.

— Не буду.

— Обещаешь?

Я расцеловала возлюбленного и прижалась к его груди.