Ритуал Старлинга - Девни Перри
— Значит, тот коготь золотой кошки продлил жизнь человека? — просила Зендра.
— Возможно. Или, может быть, он придавал ему сил. Или, может быть, это был просто коготь, который он носил на шее в качестве украшения. Не знаю. Я не знаю, что означают эти видения.
Между ее бровями пролегла морщинка.
— Это ритуал. Так и должно быть.
— Или слишком много солнц на борту этого корабля помутили мой разум. — Я ущипнула себя за переносицу. — Завтра Кэп будет разворачиваться обратно.
— Я впечатлена. Ты уговорила его на еще одно солнце?
— Скорее умоляла. Мы близко. Я чувствую это.
Зендра вздохнула, обхватив меня за руку.
— Я тоже это чувствую.
Мое лицо приблизилось к ее лицу.
— Ты чувствуешь это? Ритуал?
На ее губах появилась застенчивая улыбка.
— Я чувствую это. Это странно. Я чувствую, как кровь течет по моему телу. Это подталкивает меня вперед. И в моей груди будто бьется другое сердце.
— Какая-то пульсация.
Она кивнула.
— Да. Это похоже на награду за то, что идешь в правильном направлении. Даже мысль о том, чтобы повернуть назад…
— …причиняет боль. — Нежный, успокаивающий зов исчез, и на его месте появилась боль. Она была настолько невыносимой, что ее невозможно было игнорировать.
Ритуал требовал, и мы были вынуждены ответить.
— Я дала Кэпу клятву. Это солнце — последнее. Завтра мы повернем назад. Он беспокоится о команде.
— Клятву дала ты. Я этого не делала. — Ее улыбка стала шире. — Если нам понадобится больше времени, мы посмотрим, насколько убедительной я смогу быть.
— Больше всего я сожалею о том, что у меня нет ваты для ушей.
Она рассмеялась, ее щеки порозовели, когда она оглянулась назад, туда, где на корме стоял Кэп.
— Он невероятен. Я говорила тебе, что у него проколот член? Божество, это приятно.
— Остановись. Сейчас же. Я умоляю тебя, — простонала я. — Уже достаточно того, что моя комната рядом с его.
Она снова рассмеялась, громче и беззаботнее. Прошло много времени с тех пор, как я слышала ее безудержный смех. Либо Кэп и их отношения были чем-то большим, чем просто способом развлечься в этом путешествии, либо это было облегчение от того, что ритуал наконец-то взывал к нам. Вероятно, и то, и другое.
— Ты и Кэп. Это нечто большее, не так ли?
Она пожала плечами.
Да, это было нечто большее.
Я положила голову ей на плечо, еще раз зевнув.
— Тебе нужно попытаться уснуть, — сказала она.
— Хорошо. — Может быть, в конце концов я так вымотаюсь, что свалюсь в обморок.
Я отпустила руку Зендры и направилась в свою каюту. В комнате было тесно из-за маленькой кровати и сундука, куда я сложила свои немногочисленные пожитки. Сняв ботинки, я устроилась поверх тонкого стеганого одеяла и закрыла глаза, расслабляясь на подушке.
Сон дался мне легко.
Как и видение.
Широкоплечий мужчина с каштановыми волосами сидит верхом на гнедом жеребце. Перед ним в седле сидит маленькая девочка с серыми глазами. Она улыбается ему и подзывает ближе. Как только она оказывается у его уха, она шепчет что-то, от чего они оба смеются.
Все еще улыбаясь, он пришпоривает лошадь ударом каблуков. Они скачут рысью по колышущейся траве, направляясь по извилистой тропинке к горам цвета индиго, увенчанным белыми шапками.
Звук девичьего смеха эхом отдавался у меня в ушах, когда я проснулся. Последний кадр видения остался в памяти, как портрет, нарисованный на деревянном потолке.
Я никогда не видела такие голубые и высокие горы. Они вздымались в небо зубчатыми вершинами. И что это было на их кончиках? Песок? Или камень?
Пейзаж в этом видении был знаком по другим местам. Но мужчина и девочка были совершенно новыми.
Он был красив, с точеной челюстью и прямым носом. Девочка была самой красивой из всех, что я видела. Что-то в ней напомнило мне Грасиэллу. Возможно, из-за того, что они были примерно одного возраста, шести или семи лет. Возможно, дело было в заразительном смехе девочки.
Смех Грасиэллы никогда не переставал вызывать у меня улыбку.
Я прижала руку к сердцу, так как оно болело за мою племянницу. За мой дом. Даже за мою тетю.
Сердилась ли на нас Олиана? Волновалась ли? Мы и так отсутствовали гораздо дольше, чем положено для ритуала. Она отмахнулась от нас, как от Эмери? Или все еще надеется, что мы вернемся Старлингами?
Пульсация в моих венах стала такой сильной, что заставила меня сесть. Она нарастала все сильнее и сильнее, пока грудь не наполнилась настолько, что я едва могла дышать.
Бум. Бум. Бум.
Я поднялась с кровати, словно на ноги меня подняли невидимые крылья. Я встала на цыпочки. Мои руки невесомо повисли по бокам. Кончики пальцев покалывало.
Мой вздох наполнил комнату. И пульсация затихла.
Я опустилась на корточки, замерев, ожидая, что она вернется, но она исчезла.
Мой взгляд метнулся к потолку, когда сверху раздался крик. Единственное слово, которое объяснило, почему притяжение исчезло.
— Земля.
Десять
Одесса
Брат Скор подбросил в костер еще одну ветку, и в ночь полетели оранжевые искры. Они исчезли в ярком сиянии двух лун.
Он сидел, скрестив ноги, по другую сторону костра, его мантия была расстелена вокруг него и под ним. Он положил запястья на колени и, закрыв глаза, поднял ладони к звездному небу.
Так спали Востеры?
Сегодня ночью он впервые остался рядом после наступления темноты, и, хотя из-за его магии я не могла уснуть, я была благодарна ему за защиту.
Эви спала, свернувшись калачиком на моей стороне, а Фэйз устроился на другой.
После сегодняшнего нападения бэарвульфов поездка до нашей стоянки прошла как в тумане. Прошло несколько часов, прежде чем мои руки перестали дрожать, а Эви перестала трястись. Когда страх, наконец, начал отступать, на смену ему пришло глубокое изнеможение.
Когда брат Скор перестал скакать верхом, сообщив, что мы разобьем здесь лагерь на ночь, я практически соскользнула со спины Фреи.
Тени, я устала. Все болело. Я была капризной и напуганной.
Была ли это моя вина, что монстры охотились на нас? Их привлекло к нам в лесу то, что со мной было не так, то, что делало мои глаза золотыми и позволяло мне чувствовать магию Востеров?
Если я спрошу брата Скора, он, возможно, для разнообразия даст мне честный
