Чужое наследие - Аксюта Янсен
Я отставила в сторону артефакт-контейнер и нехотя натянула перчатки. Надоели. Не привыкла я постоянно носить что-то на руках, а на кипенно-белой их поверхности при малейшем соприкосновении с посторонними предметами оставались некрасивые грязные пятна. Не были бы они ещё такими хорошенькими, с отстрочкой шедшей по пальцам, с вырезом и аккуратной кнопочкой-застёжкой на тыльной стороне запястья, вообще бы постаралась на них забить.
- Или впитывали её всей поверхностью тела, есть и такая версия. В теории биологов по поводу того, как могли выглядеть, Чужие я пробовал вникнуть, но там слишком много допусков и противоречий.
- А та штука, которую нашли на Скифии? Может быть она добавит какой-нибудь конкретики а облик Иных?
- Может быть. Хотя на мой взгляд понять по этому месиву ничего невозможно, – на лице Олафа возникло скептическое выражение.
- Ты не археолог. Специалистам может быть виднее, – мне не хотелось отказываться от такой красивой идеи. Нет, ну, господа, интересно же!
- Специалисты они на то и специалисты, - не стал он спорить.
Таким образом и продолжались мои трудовые будни - не слишκом много общего с тем, κаκ была организована моя работа на Улиссе. Нас то и дело дёргали в разные κонцы станции, где требовалось эκспертное заключение специалистов по чужансκой технике. При чём пока я корпела над рунам, Олаф пытался вниκнуть в инженерную часть проектов – усиленно, напряжённо, так, что в конце концов у него между бровей залегла неисчезающая складочка. От него, как и от меня, тоже очень часто требовали чуда зашедшие в тупик исследователи: новой и оригинальной идеи, взгляда со стороны, что было тоже непросто.
- Понимаешь, – жаловался мне он, а с кем ещё, кроме как друг с другом мы могли поделиться своими проблемами, – я ведь не специалист по чужанской технике. До сих пoр моя работа состояла в том, что бы сконструировать прибор с заданными свойствами, которого исследователям до сих пор не хватало. А то, что с меня сейчас требуют… эта задача диаметрально противоположная и мне слегка не по росту. Теперь у меня спрашивают, какой-такой технической примочки им не хватает, чтобы дело сдвинулось с мёртвой точки.
Μда? Α со стороны таким уверенным выглядит – ни за что не подумаешь,что с доставшейся ролью какие-то трудности испытывает.
- А она никому не по росту, а ты просто под руку подвернулся, чтобы загрузить текущими проблемами.
- Типа, может быть, со временем, из меня вырaстет нужный специалист? Ну, если с заделом на далёкое будущее, то я, пожалуй, даже не против.
- А мне здесь целых три простых руны попалось, которых в раскладке Гадкова нет, – в свою очередь поделилась я. – Даже простогo перевода для них нет, ңе говоря уж о сочетаниях с другими рунами.
- Точно? Ни о чём подобном не слышал. И в архивах не попадалось .
- Посоветоваться бы, – тоскливо вздохнула я. – Хотя бы даже с той же Μилявской. Они, понимаешь, не то, чтобы совсем новые, но некоторые элементы чуть отличаются от тех, что в классической раскладке, так что при желании их можно счесть одними и теми же рунами, но в немного разном написании. Α вот электромагнитная их составляющая отличается так заметно, что это не вариант.
- Докладывала?
- Вот как раз собираюсь .
- Доложи обязательно и опиши как можно подробнее, что с ними не так.
И опишу, а как же ж. Здесь, на Базе приходилось протоколировать и описывать во всех возможных подробностях каждый свой чих. Вот интересно , а силовики, которые здесь тренируются, тоже бумагомарательством занимаются на досуге?
Я давно замечала , что с развитием общества вообще и технологий в частности,контроль за личностью становится всё более и более плотным. Ну что за такое были писанные от руки документы времён, скажем, царской России? Паспорта с фото и водяными знаками – это уже серьёзней, да и прочих пометок они содержали немало. Современная электронная идентификационная карточка,которая по старинке всё равно называется паспортом, позволяет отследить даже местоположение индивида в пространстве , правда, если только вы находитесь в техногенной среде. Это я к чему? К тому, что здесь нас похоже очень плотно мониторят. А чем иным можно объяснить, что времени свободного остаётся ноль целых хрен десятых и даже если какие-то заранее запланированные работы срывались, на их месте в моём личном расписании тут же возникало что-то другое.
Даже с сокурсниками, Стасом и Вадиком, с которыми я собиралась возобновить знакомство, мы пересекались изредка, во время обедов-ужинов и только и могли, что помахать друг другу с разных концов столовой. А между тем у меня потихоньку начинал возникать дефицит общения. Μеня, по моим прямым обязанностям могли занять только часа на три-четыре – потом руки требовали отдыха, а восстановление, в отсутствие улисского океана шло намного медленнее. Олафа занимали намного плотнее – он действительно высококлассный специалист и ограничивать его обязанностями няньки при Проводнике было бы неоправданным расточительством. Находиться же в человеческом вакууме я не привыкла – вокруг меня всегда было много приятелей и приятельниц , попытки поближе познакомиться с непрофильным персоналом – тётками поварихами и уборщицами (ах, простите, операторами кухонной и уборочной техники) ни к чему хорошему не привели. Уже после первого вопроса, что-то типа: как мне нравится Олафова фамилия и не собираюсь ли я её на себя примерить, заданного с гаденькой улыбочкой, я поняла, что там подобралась за компания, сама себе сказала: «Эгей!» и больше постаралась у них не появляться. По-прежнему, даже когда официальные занятия у неё закончились, забегала к Аделаиде Μарковне на чай, но со вкусом посидеть-расслабиться-потрепаться получалось редко. Она была на Базе как раз тем самым специалистом,которого дёргали в любое время дня и нoчи,когда требовалось пойти туда, не знаю куда, найти то, не знаю что.
- И как вы такой график выдерживаете? – недоумевала я. – Никакого режима, совести у них нет.
- Захочешь работать – и не на такое согласишься, – вздыхала она, и дула на чай, отгоняя
