Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

в спину, но все равно, когда он обернулся, застыла всего лишь в нескольких дюймах от него. Я стояла на пару шагов позади, так что мы оказались нос к носу. Его левый глаз был ярко-серебряным, как подернутая облаками луна.

– Что, если Аларусу стоит остаться мертвым? – Он с нажимом произнес каждое слово, будто говорил с маленьким ребенком, вдобавок еще и тупым.

Меня охватила злость. Азар давал понять, что я спрашиваю глупости, но вопрос-то был отнюдь не праздный.

– Если ты так начитан, то должен знать, что вмешательство в дела богов может привести к катастрофическим последствиям, – сказала я. – С чего ты вдруг решил, что вернуть Аларуса к жизни – благое дело?

Лицо Азара по-прежнему оставалось словно бы высеченным из мрамора.

– А разве убить его было благим делом? – осведомился он с едким сарказмом.

– Нет, конечно, не благим, но… – На языке так и вертелось «необходимым», однако я сдержалась, поскольку это слово показалось мне слишком жестким. – Просто члены Белого пантеона считали, что они таким образом защищают мир.

– И что, защитили?

– Они избежали войны.

– Ты говоришь так потому, что с небес не полился адский огонь. Но, Илие, есть много способов вести войну. Я знаю это лучше прочих. Подозреваю, что вампиры, которых такие, как ты, расчленяли на святые подношения, тоже это знали.

У меня загорелось лицо. Азар хотел отвернуться, но я – глупо, безрассудно с моей стороны – схватила его за плечо, не дав это сделать.

– Всю свою жизнь я замешана в чужих войнах, – ответила я. – И прекрасно понимаю, что это означает. А потому знаю, что это не решение проблемы…

Меня окатило волной холода. По левой руке, той, которая держала Азара за плечо, пробежала дрожь, и следующее, что я ощутила, – рука снова оказалась у меня вдоль тела. Опустив взгляд, я увидела, как по коже, словно песок дюн под ветром, перекатываются извивающиеся черные волны, огибают запястье кольцом и снова тают в камне.

– Мне это решение далось нелегко, – резко оборвал меня Азар. – Если у тебя есть претензии, которые ты хочешь обсудить с Темной матерью, – действуй. Или могу вернуть тебя сестре, и пусть она отправит твою голову Дому Ночи, если такую войну ты считаешь более приемлемой.

Я закрыла рот, хотя это и потребовало существенных усилий.

Слова всегда были самым ценным моим оружием – даже мощнее магии. Они служили фонарем, с помощью которого я заглядывала внутрь людей, а потом вела их туда, куда им было необходимо.

Но сейчас на меня возложили совершенно иную задачу. И к тому же Азар вряд ли согласился бы, чтобы его куда-то повели. Уж в этом можно было не сомневаться.

– Не хотелось бы прерывать столь захватывающую дискуссию… – донесся голос Элиаса. Он стоял в нескольких шагах позади нас, за Чандрой. – Но что это такое? – Он куда-то показал.

Я посмотрела в том направлении, туда, где лестница делала поворот.

Это было похоже на… воду. Словно бы краешек океана, плещущегося у берега. Но на его границе, там, где влага лизала каменные ступени, тревожно сияло что-то малиново-красное. Рябь казалась какой-то неправильной, слишком стремительной в этом неподвижном воздухе.

Раздражение Азара исчезло без следа.

– Это, – пояснил он, – край завесы.

Мембрана, отделяющая мир живых от путешествия к смерти. Рассказывали, что над ней властвуют три стража: гадюка, певчая птица и ягуар.

– Нам придется проходить сквозь завесу? – прошептала Чандра. – Но разве это не означает умереть?

Она теперь дрожала еще сильнее. Может быть, тело женщины реагировало на новую близость смерти сразу после возвращения оттуда. Даже если разум ее ничего и не помнил, то могла помнить плоть. Мне это было известно не понаслышке.

– В каком-то смысле да, – ответил Азар. – Мортрин предложит нам путь, который позволит избежать встречи со стражами. Но сейчас эта дорога стала… коварнее, чем была прежде. Постарайтесь не привлекать к себе внимания. И ни при каких обстоятельствах не сходите с дороги. Вы должны оставаться на ней.

Он повернулся и пошел, дав остальным знак следовать за ним. Лестница сузилась, заставив нас вытянуться в цепочку: Азар, я, Чандра, Элиас, а замыкала ее Луче.

– Ты нас недооцениваешь, – фыркнул Элиас. – Мне кажется, мы способны идти один за другим.

– Может оказаться, что… – начал Азар.

Мы повернули за угол. Не-вода с красным окаймлением лизала мне щиколотки. На ощупь она была как теплая пустота.

Стены пропали. Вокруг нас расстилалось бесконечное пространство бархатной черноты.

– Мать честная, – прошептала я.

– Да помогут нам боги, – дрожащим голосом пробормотала Чандра.

– Ну… – произнес Элиас, и по интонации его было понятно, что он с неохотой согласился с опасениями Азара.

Во все стороны расходились мерцающие полупрозрачные холмы, колеблющиеся волнами, как море, до самого горизонта. Над ними пролетали скопления каких-то движущихся точек, и я далеко не сразу поняла, что́ вижу перед собой. Это были люди. Бесчисленное количество людей, превратившихся в серебристые силуэты, проходило через порог смерти.

За всем этим надзирали стражи. Змея кольцами свилась вокруг мертвых, такая громадная, что и не разглядеть, где начиналось и заканчивалось ее тело, покрытое сверкающими, как звезды, чешуйками. Рядом с ней восседал ягуар, и по его гладкому блестящему меху рябью пробегали волны света. Золотые черепа обоих внимательно наблюдали пустыми глазницами за всем происходящим.

Дорожка убегала вперед узкой осыпающейся линией камней, подвешенных в вечном небытии. Она шла прямо по центру всего – среди скоплений мертвых и между двух стражей.

– Впечатляющее зрелище, – заключил Азар.

Я могла поклясться, что тропинка шатается под ногами. Может ли рухнуть мост, подвешенный силой древней, освященной богами магии? Мне это показалось вполне реальным, когда я опасливо перенесла вес тела на следующий неустойчивый камешек. Если когда-то это и был настоящий мост, то сейчас от него уцелело не более чем скопище камней. По большей части он был шириной в один камень. Мне вспомнились игры, в которые мы в детстве играли с Эомином: кто переберется через ручей за меньшее количество шагов. Кто намокнет – тот проиграл.

Здесь ставки были чуть повыше.

Не-вода теперь доходила мне до груди. Ниже все тонуло в невнятной дымке. Я вгляделась в темноту под ногами. Видела я только плотный покров тумана, но тело чувствовало: в этих глубинах затаилось что-то большее.

Но как ни страшно было смотреть вниз, по сравнению с остальными направлениями это чуть ли не успокаивало. Мертвые остались на таком расстоянии, что не представлялось возможным разглядеть их черты, и они были частично прозрачными, словно бы я видела их через полотна марли. Но навевало тревогу