Девичник в космосе (СИ) - Серебрянская Виктория

Сколько?! Упоминание о том, что мой ступор длится вторые сутки, оказалось для меня тем самым ледяным душем, который предлагал неизвестный советчик. Я дернулась. А потом медленно повернулась на другой бок. Чтобы увидеть собеседников.

Тело оказалось словно деревянное. Будто не мое. И подчинялось с трудом. Я невольно скрипнула зубами, когда из-за восстанавливающегося кровообращения онемевшие участки тела противно закололо. Наверное, на этот звук Шрам и обернулся. Увидел меня. И выдохнул встревоженно-радостно, бросаясь ко мне словно наседка к цыпленку:

— Оля! Очнулась… Ну наконец-то! Ну ты меня и напугала! — простосердечно признался Шрам, присаживаясь на край кровати. — Как ты себя чувствуешь? Что-то хочешь? Что это было вообще?

Чуть поодаль замер тот самый яоху, в компании которого я брала кровь у проникшего на корабль подручного Тейта. Как его звали? Оруэл, кажется. Странно, что я не узнала его голос.

Контроль над телом возвращался очень медленно. Через тысячи раскаленных иголочек, пронзающих его. Я сидела, ждала, когда этот процесс завершится, и смотрела в сиреневые глаза Шрама. Кем бы ни был этот буканьер: пиратом, модификантом, изгнанником, преступником, он оказался в тысячи и тысячи раз честнее, чем мой жених, с которым я собиралась прожить остаток своей жизни. И подруга, которой я наивно доверяла, как себе. Идиотка.

— Предательство, — мне с трудом удалось протолкнуть сквозь ссохшееся, спекшееся горло одно-единственное слово. — На том видео был мой жених. — Я на секунду замолкла, а потом поправила сама себя: — Бывший жених. И бывшая лучшая подруга.

Яоху, притихший сразу же, как я заговорила, и постаравшийся слиться со стеной, шумно, со свистом втянул в себя воздух. Шрам оказался чуть сдержанней. Лишь кивнул и скупо сообщил:

— Я догадался, что это не чужие тебе разумные. Но не совсем понял, о каком завещании и каком брачном контракте шла речь…

Эти простые слова для меня оказались сродни спусковому крючку, последней искры, после которой разгорелся неукротимый лесной пожар. Наплевав на свое состояние, я вскочила, становясь коленями на постель, и иступлено заорала прямо в ошарашенное такой реакцией лицо пирата:

— Не было никакого завещания! И не было никакого брачного контракта! Этот ублюдок меня не только предал, но еще и обобрал! Присвоил себе все, что у меня было!..

Тело пронзило болезненной судорогой и я, завывая, словно помоечный кот, у которого из-под носа увели подругу, завалилась на бок, безрезультатно скребя скрюченными пальцами простыню.

Мою истерику прекратили просто и без затей: Оруэл рывком приподнял меня и вкатил мне пощечину. Схватившись за пострадавшую щеку, я с ненавистью уставилась на яоху. Но тот не поддался. Ответил мне твердым взглядом:

— Извиняться не буду. Хоть и понимаю твои чувства. И не смотри на меня так. Я тоже, как и ты, был нормальным, полноценным гражданином Альянса. Пока не угодил в одну из подпольных лабораторий по модификации генома. Это Шрам рожден от модифицированной. А меня изменили в лаборатории, когда я уже давно состоялся как… Впрочем, неважно. Все равно я все потерял. Но охотно и с удовольствием помогу тебе отомстить за нас обоих. Или у тебя кишка тонка?

Издевка в последней фразе заставила меня по-волчьи оскалиться в ответ:

— Не дождешься! Я Стейна наизнанку выверну!

Яоху одобрительно кивнул в ответ:

— Вот это по-нашему! Приводи себя в порядок и приходи в комнату отдыха. Вместе покумекаем, что можно сделать.

Оруэл покинул каюту, не оглядываясь, оставляя нас со Шрамом наедине. Когда в соседнем помещении всхлипнула сжатым воздухом дверь, оповещая нас, что мы остались одни, я виновато покосилась на буканьера:

— Прости.

— За что? — Шрам, наверное, во время моей истерики отошедший от кровати подальше, вернулся назад, присел и погладил меня по щеке. — Каждый из нас имеет право на слабость. Главное, чтобы рядом в эту минуту оказался тот, кто сможет подставить плечо и поддержать в трудную минуту. Не думай об этом. Ты сильная. Ты очень сильная, я это увидел в твоих глазах еще там, у Тейта в ангаре. Ты справишься со всем. А я помогу чем смогу.

Шрам поглаживал меня по скуле и по щеке в такт своим словам. А договорив, подушечкой большого пальца нежно очертил контур губ. Наверное, будь я в более спокойном настроении, я бы растаяла от этой нехитрой ласки. Во всяком случае, искры в сиреневых глазах Шрама недвусмысленно указывали на то, что ждут от меня именно этого. Но во мне все еще тлела злость и ненависть за предательство. Мне было не до нежностей.

Мотнув головой, чтобы сбросить руку Шрама, я без особого раскаяния пробормотала:

— Прости. Не сейчас.

Он понимающе усмехнулся в ответ:

— Хочешь по-другому сжечь свою боль и обиду, я понял. Твое право. Хотя, я мог бы помочь тебе быстрей и безболезненней забыть этого предателя.

Сползая с кровати и становясь на неуверенно подрагивающие ноги, я на мгновение задумалась над предложением Шрама. А потом качнула головой:

— Нет. Не хочу забывать, пока не выведу мерзавца на чистую воду. Он просто обязан заплатить мне за то, что мне пришлось пережить у того же Тейта.

— И что ты собираешься для этого сделать?

Этот вопрос прилетел мне в спину, когда я уже собиралась войти в санблок и закрыть за собой дверь. Я на мгновение замерла. А потом оглянулась через плечо на по-прежнему сидящего на краю кровати пирата:

— Мне необходимо срочно доработать свою сыворотку и запатентовать ее. Чтобы Стейн не смог это сделать. Ну и потом разобраться с липовыми завещаниями и контрактом.

Закрыв за собой дверь, я на мгновение прислонилась к ней спиной. Руки и ноги противно подрагивали от слабости. Но момент моральной слабости уже был позади. Психологически я уже пережила боль предательства и готова была действовать. Так, как меня учили. Да, все, что планировалось, давно уже пошло побоку. Провалилось. Сломалось. Но еще не сломалась я. Даже если я и не смогу вернуть назад свою прежнюю жизнь, воплотить честолюбивые планы наивной идеалистки, Стейн тоже не сможет нажиться за мой счет. Я исправлю собственную ошибку, чего бы мне это ни стоило.

В душевой я поддалась слабости вторично. На этот раз это выражалось в том, что после принятия обычного на борту космического корабля волнового душа или проведения процедуры очистки тела, я повернула рычаг и на несколько долгих, вкусных секунд встала под тугие водяные струи.

Прохладная вода, а я не удосужилась выставить температуру, мгновенно намочила волосы. Упруго хлестала по коже, заставляя ту покрываться пупырышками от холода. Дарила телу заряд бодрости, вымывая из головы всю гадость, что там накопилась. Когда я отключила подачу воды, я уже была совершенно другим человеком. Решительным, спокойным и собранным. А со слабостью, от которой противно подрагивали пальцы, когда я застегивала на себе свежий комбинезон, поможет разобраться калорийная еда. Или минерально-витаминная энергетическая болтушка. Если не будет аппетита.

Впрочем, по поводу аппетита я переживала абсолютно напрасно. Едва я открыла дверь санблока, как в ноздри ударил восхитительный аромат мяса, соуса и специй. Желудок сразу же сжался в голодном спазме.

— Оруэл посоветовал заказать для тебя в пищевом автомате именно это земное блюдо, так как оно самое калорийное и тебе сейчас в самый раз, — как-то виновато сообщил стоящий у накрытого к обеду или ужину стола Шрам.

Возле него стоял контейнер с привычным мне куском жареного мяса какой-то зверушки. А напротив его места стоял контейнер, из которого по помещению плыли умопомрачительные запахи традиционной итальянской кухни.

— Лазанья, — усмехнулась я, подходя к столу и занимая отведенное мне место. — Тебя бессовестно обманули, Шрам. Лазанья, конечно, очень сытное блюдо. Но далеко не самое калорийное на Земле.

Пират обескуражено посмотрел на контейнер с едой:

— Да? Надо было все-таки, как и планировал, взять тебе хизчит. Этот суп любого поднимет на ноги. Даже полутруп.