Хозяйка старой купальни - Маргарита Дюжева

если бы так называемое окно не было измазано чем-то гадким.

Чтобы замаскировать эту убогость, я решила организовать шторы. Для этого пришлось пошуровать по сундукам Эммы и перевернуть вверх дном все ее залежи. В ходе раскопок мне удалось найти зеленые блестящие шторы и кучу всяких безделушек. На первое время сойдет, а потом буду смотреть по обстоятельствам.

Над организацией уюта я возилась все утро, но результатом осталась довольна. Купальня заиграла новыми красками, появилось зонирование – для этого я натянула леску под потолком и повесила на нее полупрозрачную вуаль. Намокнет, конечно, но Бяка просушит.

Кстати, сам Бяка наблюдал за моими приготовлениями с изрядной долей сомнения:

– Глупость какая. Лучше бы мужиков мыться запустила.

Я не могла объяснить почему, но всей душой противилась нашествию прежних посетителей.

– Ничего не лучше. Постепенно новых клиентов наберем.

Кстати, палку тоже пришлось новую искать – не встречать же гостей с таким обглодышем. Ту, что использовала вначале, оставила в парной – мало ли пригодится. А вот для массажа приготовила Эммин штороводитель с костяной ручкой. Очень колоритно получилось. В общем, все было готово, насколько только можно было приготовиться в таких условиях. Осталось дело за малым – привлечь первых клиентов.

До пятницы оставался еще один день, и я решила посветить его не только уборке-разборке, но и созданию рекламных листовок. Хотя листовки – это громко сказано. Я просто аккуратно нарезала листы до размера обычной визитки. Красивым почерком вывела «Алмазные водопады», потом вспомнила рекламные слоганы своего мира и добавила пару привлекательных фразочек. На первое время так, а потом напечатаю нормальные визитки, добавлю графики, цве́та и завитушек… ну или того, что считается красивым в этом мире.

На пятничные танцы я собиралась с особой тщательностью. Лада, узнав, что я созрела для этого мероприятия, крайне обрадовалась и решила задержаться. Очень уж ей хотелось, чтобы я жениха себе нашла, поэтому она помогла мне соорудить прическу и подобрать наряд из Эмминого гардероба.

– Ух, какая красотка! Глаз не отвести!

И хотя отражение в старом зеркале мне самой нравилось, я все же засмущалась:

– Да ладно тебе…

– Я точно говорю, все наши холостяки мигом от тебя голову потеряют! От кавалеров отбоя не будет!

Я не стала признаваться, что меня пока волновал только один кавалер, но на всякий случай за спиной пальцы скрестила в надежде, что он придет на танцы.

Бросив в сумочку конверт с листовками, я еще раз покрутилась перед зеркалом, пощипала себя за щеки, чтобы румянец разгорелся, пару раз прикусила губы, а потом мы вместе с Ладой покинули купальню, оставив за главного Байхо.

– Если кто-то пожалует – внутрь не пускай. Пусть на крыльце ждут, если что-то и правда нужно. А если попытаются внутрь прорваться, то ты знаешь, что делать – гони взашей.

– Это я запросто, – кажется, духу понравилось гонять моих родственничков плотной струей.

В общем, Алмазные водопады были в хороших руках, поэтому я с чистым сердцем отправилась в город.

Всю дорогу мы с помощницей болтали, взахлеб обсуждая планы, а когда на соседней улице стала слышна музыка, я внезапно оробела:

– Может, не надо?

– Надо, Мари, надо! Женихи ждут! Да и листовки сами себя не раздадут!

Листовки меня не беспокоили – раздам, разрекламирую без проблем, а вот женихи…

Не то чтобы я была девой не целованной. Нет. Но одно дело – в своем мире, в своем теле, а совсем другое – здесь. Я как будто снова девственницей оказалась. Хотя почему как будто? В памяти Мари не было ни одной пламенной ночи, да и поцелуев тоже. Цела и невредима аки цветочек.

Я прыснула со смеху и в тот же момент услышала недовольное:

– У кого-то хорошее настроение?

Навстречу мне вышел дознаватель! Собственной персоной. У меня аж под коленками дрогнуло и в холодный пот от волнения бросило. Потом я вспомнила про невредимые цветочки и почувствовала, что краснею.

– Отличное! – получилось громко и чуточку нервно. Такер только бровь удивленно поднял, а я поспешила объяснить: – Иду на танцы. Волнуюсь…

– Проводить?

Да, да, да! А вслух скромно:

– Если только тебе несложно.

– Несложно, – он сдержано улыбнулся, а у меня в груди заколошматило еще сильнее, – идем. А то мало ли… опять кошелек в кармане.

– Я теперь ученая. Никаких карманов, – фыркнула. – А ты… тоже на танцы?

– У меня ночное дежурство. Патрулирую город.

– Жалко. – Я немного приуныла, потому что уже понадеялась на совместный вечер.

На площадь мы вышли рука об руку и тут же стали объектом всеобщего внимания. Народу было не то чтобы очень много, но порядочно, и все они дружно уставились на нас.

– С кем это Вайс пожаловал? – звеня ревнивыми нотками в голосе, поинтересовалась яркая девица, стоявшая в окружении подружек.

Очень красивая – волосы темные, как вороново крыло, глаза, наоборот, светлые, голубые, а губы… про губы я молчу, потому что там никакого силикона не надо – и так за километр видно. И с фигурой полный порядок – все прогибы и выпуклости на месте. Местная королева красоты, не иначе.

Мари Бран выглядела на ее фоне как бледная моль, утомленная нескончаемой работой – ни губищ, ни особых объемов, да и коса не такая пышная.

Возможно, саму Мари этот факт бы расстроил и поверг в уныние, но на ее месте была я – прошедшая через тяжелую болезнь, получившая второй шанс в другом мире, очень любившая жизнь и уверенная, что счастье не в размере тить. Поэтому:

– Всем привет! – помахала пальчиками и улыбнулась.

Кто-то улыбнулся в ответ, кто-то нахмурился, а красотка фыркнула и отвернулась. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.

Вайс уходить не торопился. Вместо этого провел меня к столику, где веселая девушка в синем платье и белом чепчике предлагала отдыхающим цветные лимонады. На краю стояла табличка с ценой – три медных монеты за стакан. Я уже хотела буркнуть, что денег на всякое баловство у меня нет, но Такер опередил:

– Запишешь на мой счет, – и с этими словами забрал два стакана.

Мне достался прозрачный с кусочками льда, лимона и зелеными листиками мяты, себе же он взял что-то ярко-оранжевое.

– У вас тут весело, – сказала я, потягивая освежающий напиток и наблюдая, как народ кружится по площади под ритмы живой музыки. На другом конце, расположившись на деревянном постаменте, музыканты с воодушевлением били по струнам.

Вайс пожал плечами:

– Обычно.

Несмотря на расслабленный вид, он по-прежнему был на работе и скользил внимательным взглядом по площади. Я поймала себя на мысли, что рядом с