Душа моя, гори! - Виктория Яровая

class="p1">Я наклонилась и подняла с земли нож. Небольшой, но острый. Мне такой пригодится, и я имею полное право его изъять. Засунув нож в карман шаровар, я глянула на девушку. Та все еще плакала, но рыдания стали менее надрывными.

– Гволи, – строгим тоном позвала я, стараясь привлечь внимание. – Почему ты напала? И, как я понимаю, уже не в первый раз?

– Ты забрала у меня Ситаха! – со злостью выкрикнула она.

Да е-мое! Из-за этого юнца и так проблем выше крыши. Сейчас и вовсе чуть жизни не лишилась. Второй раз… Вот обидно бы было.

– Он как тебя привез, на меня не смотрит. А мы с детства дружили, мечтали связать свои судьбы.

Как же раздражают влюбленные дурочки! Ладно, наивные до крайности, так еще и агрессивные. Нужно ведь понимать, что мальчики вырастают и вкусы у них меняются. Но разве объяснишь это жаждущему счастья девичьему сердечку? Не удивлюсь, если и змейка, убившая Иттару, очутилась возле нее не случайно.

По-хорошему девчонку нужно бы наказать. Но я разве нанималась в блюстители порядка? Лучше сделаю ее своей должницей. Мало ли когда пригодится?

– Так, Гволи. Слушай внимательно. Я знаю, что ты подсунула мне ту змею, – пошла я в атаку. – Из-за нее я теперь болезная и без памяти. Потом ты дважды пыталась меня убить. Как думаешь, что с тобой сделает кадиз?

– Мне уже все равно! – сказала, словно выплюнула, девушка и приготовилась опять реветь.

– А если я тебе скажу, что завтра сочетаюсь даами не с Ситахом? Успокоишься?

Воцарилась недолгая тишина, затем Гволи спросила тихим голосом:

– С кем тогда?

– Будет сюрприз. Но точно не с Ситахом. Я после болезни его совсем не помню, он мне не по душе.

Девушка поднялась и приблизилась, вглядываясь в мое лицо. Я на всякий случай сжала в кармане нож. С полоумной влюбленной следует быть начеку. Я размеренно заговорила:

– Поступим вот каким образом. Я сделаю вид, что забыла про твои делишки, буду молчать, но за тобой должок. Когда мне понадобится помощь, ты отработаешь.

Гволи закивала головой, находясь под впечатлением от новостей.

– Теперь расскажи, что знаешь о церемонии даами.

Спустя десять минут я возвращалась в кармык с новыми знаниями и приобретенным оружием. Не так уж плохо, если вспомнить, что могла бы и жизни лишиться.

На пороге встречал хмурый Грэг.

– Больше одна ночью не выходи, – рявкнул он. – Если нужно по делам, зови меня. Снаружи может быть опасно.

– Так точно! – отрапортовала довольная я.

Обогнув сердитого мужчину, направилась к столу. Я так и не успела покушать.

– Завтра приставлю к тебе охрану, – донеслось мне вслед.

– Как будет угодно, – отмахнулась я и принялась за еду.

– Даже спорить не станешь? – удивился Грэг.

– Я на дурочку похожа отказываться от защиты в незнакомом мире? – недоуменно ответила я и с аппетитом запихнула в рот большую ложку местного кускуса.

– Нет. На дуру ты точно не похожа, а вот на… – задумчиво протянул Грэг.

Он сделал многозначительную паузу. Мол, дальше сама подбери себе эпитет. Скептически глянула на него. Неужели он рассчитывал меня задеть своими намеками? Да я такого про себя от подчиненных наслушалась – уловки безрукого мне как слону дробина. Сделав вид, что не поняла его весьма неизящного нападка, ответила:

– Спасибо. Приятно.

– Точно не дура, – тихонько пробурчал он себе под нос и отошел к кровати.

Не обращая больше на мужчину внимания, я закончила скромный ужин. Рацион пришлось сократить, чтобы скинуть лишний вес. Потом подключу йогу и через несколько месяцев буду в более или менее привычной форме. Эх, жаль только, рост никак не прибавить. Больно уж некомфортно смотреть на собеседников снизу вверх.

Следуя указаниям Грэга, я сложила остатки еды на поднос и выставила его наружу. Села на матрас.

Прикрыв глаза, Грэг безмолвно сидел на своем спальном месте и, видимо, интенсивно размышлял. Мне молчаливое бездействие было непривычным, и я, после того, как в сотый раз обвела взглядом кармык, завела беседу.

– Расскажешь, что у вас тут с духами?

– Нет, – прозвучал монотонный ответ.

– Нет, это никогда или ты не хочешь говорить конкретно сейчас? – решила я уточнить.

– И то, и то, – так и не открыв глаз, ответил Грэг.

– Может, поговорим об устройстве Хирнэлона? – задала я очередной вопрос, на который была бы не против получить ответ.

– Нет.

Больше ничего спрашивать не стала. Не хочет доходяга беседовать. Видимо, стресс у него. Предсвадебный мандраж.

Отложив в сторону вопросы мирового порядка, я переключилась на бытовые:

– Можешь дать мне вещи Иттары? Я не могу ходить в одном и том же.

– Они уже давно тут. Вон сумка, – ответил этот бессовестный человек.

– Раньше сказать не мог? – справедливо возмутилась я.

– Ты не спрашивала.

Зло поджав губы, я отправилась к указанному кожаному мешку. Негусто. Видимо, Иттара сбегала второпях и взяла с собой в основном украшения. Я внимательно осмотрела содержимое сумки. Итак, у меня есть два комплекта запасной одежды, нижнее белье в виде вполне приличных шортиков и короткого топа, а самое главное – нашлись перчатки из тонкой кожи. Еще на дне сумки обнаружилась коробочка с предметами личной гигиены.

Когда я рассматривала непривычной формы зубную щетку с густым ворсом, меня на миг охватила брезгливость. Хорошенько подумав, я переборола в себе иррациональное чувство отвращения. Тело ведь одно и то же. Какая разница? Главное – есть чем почистить зубы. Вещей на первое время хватит, остальное решу в процессе.

Интересно, а куда идет караван? Имеется какая-то цель, или мы просто так бороздим пустынную степь? Взглянув на Грэга, решила не спрашивать. Хмурым лицом голубоглазого можно было заменить осенние тучи.

Лучше лягу спать. Завтра важный день. Замуж выхожу как-никак. Вот бы мама обрадовалась, услышав такие новости. Боюсь, ей бы и жених пришелся по вкусу. Подумаешь, худой, хромой, без руки и с отвратным характером. Зато муж! Невольно взгрустнула, вспомнив родителей. Хорошие они у меня. Надеюсь, у них здоровье в порядке. В воспоминаниях о родных и о том, что оставила в земном мире, я не заметила, как уснула.

Спала плохо, часто просыпаясь от стонов Грэга. С мыслью поскорее избавить его от черных клякс, снова погружалась в липкую дрему. Поэтому утром я чувствовала себя разбитой на тысячи