Ловушка для лжепринцессы - Ульяна Муратова

то, что говорил. Его женщине действительно ни о чём не придётся волноваться. Он её сломает и задушит собой. А сломанной кукле волноваться действительно не о чем.

Нужно как-то оттянуть время и посоветоваться с Амаиккой. Или хотя бы с венценосным призраком.

«Кроная!!!»

Тишина.

И где она, когда так нужна?

— Что такого особенного в этом троне?

— На него может сесть лишь особа королевской крови, прямой потомок первого короля Гленнвайса. Остальных просто отбросит в сторону. На данный момент в стране есть всего два человека, способных на нём усидеть. Сеолт и Лалисса. Так, кстати, проверяют всех законнорожденных наследников престола. Ты — полная копия Лалы, и кто знает, может и на трон сможешь сесть.

Я закусила губу, отчаянно оттягивая момент истины.

— Вайсленир Салаир, прошу: прежде чем заставлять меня садиться на этот трон, снимите клятву и выслушайте. И после этого мы сможем продолжить.

— Времени нет, Лисса. Боюсь, что его нет даже до вечера.

— Что случилось? К чему такая спешка?

— Окно возможности, милая, всегда открывается ненадолго. И важно уметь им воспользоваться, пока оно не захлопнулось окончательно. Садись на трон, Лисса!

В голосе Салаира прозвучал металл, а миртовые глаза стали практически чёрными. Уговоры закончились, дальше будут принуждения или угрозы. Я не очень хорошо понимала, что происходит, поэтому не могла решиться хоть на что-то. Орать и звать на помощь? Флиртовать и подчиняться? Упереться рогами и ждать, пока он их обломает?

Канцлер нависал матёрой глыбой и давил взглядом. Стены старинной часовни словно начали сжиматься вокруг меня, выдавливая из лёгких воздух. Устав ждать ответа, канцлер подхватил меня, как пушинку, и потащил к трону, а затем подтолкнул в его сторону.

Не удержав равновесия, я рухнула на старинный артефакт.

Глава 9. Зато теперь всё ясно

Трон оттолкнул и окатил волной боли. Салаир поймал меня в объятия и раздосадованно хмыкнул.

— Собственно, вот и ответ. А ты переживала. Теперь, когда я знаю, что ты самозванка без перспективы сесть на трон, я к тебе даже не подойду, — холодно проговорил канцлер.

Нет, не агрессивно, не выплёскивая на меня своё недовольство. Просто настолько равнодушно, словно я в мгновение ока перестала существовать.

Я испытала громадное облегчение. Теперь он оставит меня в покое. И можно больше не прятаться и не трястись в его присутствии.

— Пойдём, нечего тут задерживаться. Но я рад, что король оказался умён. Ничто так не обнадёживает, как умный король, ты не находишь?

Я совсем запуталась и не находила ровным счётом ничего обнадёживающего в происходящем. Меня в очередной раз попытались использовать, и отголоски этой попытки всё ещё болезненно пульсировали в висках.

«Какого деамана ты делаешь в тронном зале?» — внезапно воскликнул дребезжащий голос старухи в голове.

«Наконец-то! А раньше было нельзя появиться, когда я вовсю звала на помощь?» — обиженно спросила я, пока Салаир вёл меня прочь из тронного зала.

«А ничего, что я чуть не развоплотилась, закрывая тебя щитом, неблагодарная ты бездарь! Я подумала, этот беспардонный хмырь на тебя напал всерьёз! Пришлось лететь к Сеолту, чтобы он меня подпитал, но оказалось, что он занят… Пока я нашла, где подпитаться, пока тебя обнаружила. Вот зря спасала, бесполезная ты дрянь!» — шипел необыкновенно бледный призрак старухи.

Я даже не знала, что мне делать: устыдиться, возгордиться или разозлиться. Вроде и спасали, но под таким соусом… Канцлер снова тянул меня за руку, помогая сориентироваться в хитросплетении дворцовых коридоров.

«Что мне теперь делать? Канцлер всё знает!»

«Так он не идиот, в отличие от тебя. Если б не догадался, то гнать бы его поганой метлой с должности главы Тайной канцелярии», — резонно сказала мёртвая старуха.

«Так-то оно так, но…»

«Погоди, сейчас он уйдёт, и я тебе всё объясню».

Канцлер проводил меня до моих покоев, а когда я открыла дверь, то подтолкнул внутрь, зашёл следом и закрыл её.

— О нашем маленьком развлечении не рассказывай никому. Поняла?

— Да.

Салаир пытливо на меня посмотрел, а потом хмыкнул и сказал, глядя на дверь в спальню принцессы.

— Я даже рад, что сложилось именно так. Иначе ты всегда была бы лишь суррогатом Лалы.

Я скрестила руки на груди и мрачно на него посмотрела:

— Оставьте меня одну, пожалуйста.

— Уже.

Хотелось кинуть ему в след, что он лжец и притворщик, но что-то внутри подсказывало: не всё так просто, и слово своё при других обстоятельствах он бы сдержал. А Лалу, видимо, действительно любил. Своей странной канцлерской любовью.

«А теперь слушай меня внимательно. Канцлер твоего секрета не раскроет, у него свои резоны есть. Что он тебя на трон посадить пытался — так оно и понятно. Он давно в короли метит, и король из него получится годный. Особенно, как пара для Лалки. Она ещё год-два хвостом покрутит и согласится на его кандидатуру в мужья, потому что лучшей нет. И не будет. Чужестранные принцы нам тут не нужны, без них есть кому короля подсиживать. Сеолт присматривался к принцам Ирвайса, их там толпа. Да только все как на подбор воинствующие дебилы. А Салаир — мужик умный, осторожный и терпеливый, для короля отменные качества».

«Я не понимаю! Но ведь он же планировал государственный переворот! Посадить на трон меня, а короля с королевой и Лалу убить. Как его после этого будут терпеть?!»

«А кем его заменить, ты подумала? Или считаешь, что главой Тайной канцелярии любого поставить можно? Салаир чем хорош — он свою работу выполняет чётко. И Сеолту проще ждать подвоха от него одного, чем из-за каждого угла, как будет при другом главе. Салаир — величина известная и понятная, а следовательно предсказуемая. С Лалкой он, конечно, погорячился. В тот вечер, когда он спросил, хочет ли она поскорее стать королевой, она пришла порталом в покои Амаикки растрёпанная и в слезах. Мать её пыталась успокоить и объяснить, что один вопрос — это ещё не измена короне. Но Лалка упёрлась в то, что Салаир хотел её родителей убить, хотя, может, оно и не так было. Может, он просто настроение её хотел понять. Он одно говорит, она другое. Думаю, поженись они, канцлер бы успокоился. Знал бы, что титул короля его так или иначе ждёт, и потерпел бы. Терпения ему не занимать. Но Лалка — вертихвостка, роман с ним крутила, а замуж выходить отказывалась. Кивала на то, что молодая слишком. А