Дарья Гущина - Вечность как предчувствие

— Заберете на закатных сумерках, — и, протянув ему серебряную монету, с намеком заметила: — и я вам ничего о Страже не рассказывала.

— Оно и понятно, — не стал спорить мой собеседник. — Закатные сумерки — так закатные сумерки. Не опаздывайте.

Кивнув, я побрела к берегу, с трудом удерживая равновесие. Скользкое морское дно, усыпанное неровными буграми камней, к приятным прогулкам располагало мало, и я осторожно поспешила добраться до прибрежной черты, которую заменяла вырастающая из пенистых волн стена скалы. Едва не поскользнувшись на последнем бугре, я прижалась плечом к шершавому камню и вручила Молчуну свои сапоги.

— Держи. Встретимся наверху.

Ворон послушно ухватил мою обувь за шнуровку и тяжело поднялся в воздух, а я полезла следом. Красный камень скалы на ощупь оказался зернистым, как песок, и скользким, как лед. Я передвигалась очень медленно, шаг за шагом, долго выискивая подходящие трещины и выступы, за которые возможно уцепиться, не рискуя упасть. В силу своего ремесла я неплохо разбиралась в горных породах, но не тогда, когда дело касалось источников. Стихийная сила, бьющая из–под земли, изменяла все вокруг себя, включая обычный с виду камень, однако я небезосновательно подозревала, что прежде скала была песчаной.

Солнце уже успело полностью выползти из–за черты океана, когда я, наконец, устроила себе небольшой отдых, добравшись до широкого выступа. Удобно на нем устроившись, я сняла с плеча бурдюк с чаем и хмыкнула, оглядев себя с ног до головы. Светло–серые штаны, туника и рубаха после недолго подъема по скале спереди стали ярко–красными. Волосы, скорее всего, тоже временно сменили цвет. Сняв перчатку, я отерла лицо, размазав по щекам красную пыль. Молчун меня засмеет, ну да и мрак с ним. Он и посмеивается только в надежде меня раздразнить, а это не так–то легко и просто.

Происхождение пыли, кстати, так и осталось для меня загадкой. По идее, ей неоткуда взяться со стеклянной скалы, но… Магия есть магия. Отпив чай, я задумчиво посмотрела на ревущие под моими ногами красноватые волны, с грохотом ударяющиеся о скалу, и на оставшийся путь. Как оно обычно бывает, издалека островок казался крошечным, а на деле подъем мне предстоял долгий и сложный. И прежде чем продолжить путь я попробовала добыть себе образец породы, однако острое лезвие ножа лишь скользило по камню, не оставляя на льдисто–прозрачной, отполированной временем и ветрами поверхности ни царапины. Зато после недолгих поисков я обнаружила в скале крошечную трещину, откуда с боем и добыла образец, сунув его в поясной карман. Будет время — разберусь. Не зря же три лунных сезона на алхимика училась.

Нож вернулся во вшитые в поясной карман ножны, и я поползла дальше, изредка устраивая себе короткие передышки. И чем дальше я лезла, чем выше поднималось над океаном солнце, тем сильнее меня одолевали сомнения. Что–то не так. Скала не может быть столь высокой, а я не могла за пять жалких Пыльных луны настолько растерять свои навыки. Значит, мне мешали подняться. А так мешать подниматься может только вышеупомянутая магия. В моей душе вспыхнул давно забытый и, казалось бы, окончательно угасший огонек азарта. Кроме башенки я очевидно найду здесь еще кое–что… важное. Пресловутое сокровище Спящего стража? Возможно. Я давно замечала, что мои брошенные на ветер случайные слова часто оказывались пророчеством. И, видимо, в разговоре с рыбаком нечаянно напророчила себе клад. Ну, что ж. Тем лучше и интереснее.

На ближайшем же выступе я тщательно встряхнула перчатки и быстро, пока в воздухе еще кружила красная пыль, начертила ею знак опознания. И скала вздрогнула, гулко вздохнув, побледнела, становясь полностью прозрачной, и я пытливо всматривалась в ее сумрачные глубины, однако успела заметить только короткую багряную вспышку света, когда ударной волной меня смело с выступа. Чудом уцепившись за него и поминая тьму, я кое–как вскарабкалась обратно. Скала же приобрела обычный цвет, и лишь камень глухо и угрожающие гудел под моими ногами.

Сев на краю и свесив ноги над пропастью, я потерла виски и призадумалась. Пока не разберусь, что скрывают каменные недра и не взломаю защитное заклятье — не окажусь на вершине и, соответственно, не добуду башенку. А скрывать скала могла все, что угодно. Начиная от банального золота, спрятанного усопшим скрягой, до реликтового артефакта, окруженного защитной сферой собственной силы. Впрочем…

Встав, я потерла руки, и кончики моих пальцев слабо запульсировали от пробудившейся силы. Там, где потерпел поражение искатель, может выиграть темный маг. Я моргнула, и привычный необъятный мир пойманной птицей забился в рассекающих его сетях. Ясное небо, бурное море, красная скала в одно мгновение потеряли прежнюю объемность, превратившись в узкие и многочисленные, горизонтальные, вертикальные и диагональные, переплетающиеся друг с другом черточки. То, что мы называем гранями мира, то, что, по сути, отделяло нас от его изнанки и Вечности. И то, что было лишь хрупкой оболочкой, скрывающей истинную суть. Примерившись, я резким движением ладони вспорола по вертикальному шву тонкую грань скалы, и в разные стороны брызнули клочья камней.

Я поспешно распласталась по выступу, закрывая голову руками и терпеливо дожидаясь своего. И когда последний камешек с музыкальным плеском скрылся в океане, я подняла голову, бегло осмотрелась и довольно улыбнулась. До водной черты, оказывается, шагов десять, рукой подать, а напротив меня зиял неровный, узкий вход в глубины Спящего стража. И совсем не осталось силы — растратила всю, до последней капли, и того–то едва хватило, спасибо проклятию Таит… Встав, я отряхнулась и едва увернулась от упавшего сверху сапога.

— Молчун!..

Второй сапог, прицельно сброшенный на мою беззащитную макушку, был ловко пойман налету.

— Прекрати буянить, — я строго взглянула на ворона, — не то время и не то место.

Тот обиженно заворчал, привычно выражаясь на всех известных ему языках животного мира. Сев, я неторопливо зашнуровала сапоги, достала платок и тщательно отерла лицо от пыли. Молчун обиженно засопел и хрипло кашлянул.

— Так что, говоришь, с тобой случилось? — переспросила я.

Оказалось, устремившись к вершине, он все то время, пока я в расстройстве ползала по скале, точно также кружил вокруг сплошной стены. И даже когда заподозрил неладное, не смог ни найти меня, ни мысленно со мной связаться.

— А ты что хотел? — я спрятала платок в карман и встала. — Магия, дружок, есть магия, а мы к тому же попали почти в самый пик активности источника силы. Ничего удивительного.