Странница - Этери Холт

его волнение по поводу наследника и крепости его власти. Но мне было плевать, если при этом страдала женщина. Королева тоже человек.

— Вы всегда своей властностью и силой не позволяли видеть в себе слабости. И это же мешает вам иногда разглядеть их в другом человека. А зря. Особенно сейчас. Вы думаете, королева Адере не осознаёт всю сложность вашего общего положения? Очень даже. К тому же, я думаю, у неё есть естественное желание родить дитя от любимого мужчины. Но стресс этому совсем не помощник.

Я замолчала, не зная, имело ли смысл продолжать, но его величество кивнул, давая понять, что можно высказываться дальше.

— Она испытывает серьёзное давление. А вы его только усугубляете. В такой ситуации забеременеть гораздо сложнее.

— Что сделать, чтобы ей стало легче?

В этот момент король выглядел более задумчиво, чем обычно, и привычная решительность куда-то растворилась. Я такого вопроса от него не ожидала. Мне всегда казалось, что для его величества на первом месте стояли дела королевства. Забота о ком-то никак не вписывалась в его привычный образ.

Я провела рукой по лбу, собираясь с мыслями. Ведь я не готовилась к лекции о том, как стать образцовым мужем в преддверии отцовства.

— Окружите её заботой. Покажите, что вы на её стороне, и ни в чём не упрекаете. Не принуждайте ни к чему. И да, — добавила я, — не обвиняйте в надуманных грехах. Королева Адере не изменяет вам. Ленар доказал это. Или его слова недостаточно?

Несколько секунд король смотрел на город, затем снова перевёл взгляд на меня.

— Дело не в этом. Это не единственный случай, — со вздохом сказал он. Увидев растерянность на моём лице, король пояснил: — Не только королева не может зачать ребёнка. Есть и другие. В городе и Лонии в целом.

Мои глаза расширились.

— И вы об этом молчите? — обвинение вплелось в слова естественно, да я и не собиралась притворяться. У нас тут разговор без прикрас.

— Да. Чтобы не было паники среди подданных, ведь причины явления мы не знаем.

Я покачала головой.

— Но люди должны знать, что не единственные страдают от этого.

На это король Милдор ничего не ответил. Зато через несколько секунд задал вопрос, которого я совсем не ожидала:

— Даниела, почему вы ещё здесь? — он смотрел на меня внимательно, словно ему и правда было интересно.

Я рассмеялась.

— Знаете, — продолжая улыбаться, начала я, — сама часто задаю себе этот вопрос, ведь я так устала вариться в этой каше. Но как только вижу Ленара, все вопросы отпадают. Я люблю его, — уже серьёзно закончила я.

— Это я заметил, — с намёком на улыбку ответил король. — Вас он тоже любит.

— Не так сильно, как оказалось, чтобы покинуть это место и вас, — разочарование в голосе было ничуть не меньше, чем внутри. — Он готов на многие жертвы ради вас. Не отталкивайте его. Он сильный эллан. Не стоит сомневаться в его честности и преданности.

Взгляд его величества оценивающе прошёлся по мне.

— Зачем вы это говорите? Ведь так он точно отсюда не уедет.

— Ответ всё тот же, — произнесла я негромко, ставя точку в дальнейшем разговоре.

Без дозволения короля Милдора я покинула сначала балкон, а затем кабинет с приёмной. Внутри снова всё закипало. Мне нужно было оказаться подальше от короля, от этих стен. И от правды. Я осознала, что ни в чём не соврала в разговоре. Но также я невольно высказала истину о том, что долгое время не желала рассмотреть в Ленаре. И из-за этого ощущала сильную боль, которую не представляла, чем заглушить. А это необходимо было сделать. Чувства не только причиняли боль, но и раскачивали энергию внутри меня, словно воду в готовом расплескаться стакане.

Глава 10. Да разразится гром!

В открытые окна слабыми веяниями залетал ветер и трепал отодвинутую занавеску. Я сидела на диване и наблюдала назревающую грозу. Гремело и полыхало пока вдалеке, но пузатая туча неизбежно двигалась в сторону дворца. Насыщенность оттенков синего особенно выделялась на фоне белоснежных стен домов города.

Я с детства обожала грозы и не боялась разгневанной стихии. Для меня это являлось по меньшей мере захватывающим зрелищем.

Именно поэтому я распахнула окно, чтобы разбитая на квадраты рама не мешала. В просторной гостиной не горел свет. Вскоре должен был прийти Ленар с совещания, проводимого королём, но пока здесь находилась только я и стихия.

Туча подобралась ближе. Ветер стал усиливаться. На улице потемнело ещё больше. По ощущениям казалось, что ещё не ночь, а поздние сумерки, хотя по времени сейчас только начинался ранний вечер. Я подняла голову выше и увидела кручёные облака с одного конца тучи. Они напоминали морской вал, неотвратимо сметающий всё на своём пути. В глубине неба полыхнуло, и туча окрасилась в благородный синий с вкраплениями бело-голубого. Через несколько секунд над головой затрещало так, словно небо разорвали пополам. Скоро разойдётся по-настоящему.

Я улыбнулась в предвкушении. Молнии полыхали чаще и ярче, устремляясь вниз копьями, будто сами боги разгневались. Я не торопилась закрывать окно, хотя стало холоднее, а ветер метал занавеску уже вместе с отодвинутыми портьерами.

За грохотом очередного раската грома я не расслышала, как кто-то вошёл. К плечам прикоснулись тёплые руки, и я вздрогнула. Сердце на мгновение пропустило удар и тут же застучало снова, уверенно и прытко. Это оказался Ленар.

— Тебя не унесёт? — наклонившись к моим губам, спросил он с улыбкой.

Я встретила поцелуй, довольно прикрыв глаза, но не стала растягивать процесс.

— Если у ветра хватит сил утащить меня из дворца, я буду ему только благодарна, — шутя, ответила я.

Но взгляд Ленара потускнел. Он отвернулся к окну и стал задумчиво смотреть на природное буйство.

— Неудачная шутка получилась, — не чувствуя раскаяние, всё же сказала я.

Ленар улыбнулся с пониманием.

— Как прошло собрание? — я решила переключить разговор на более безопасную и интересную тему.

Прежде чем ответить, Ленар подошёл к окну и закрыл створки. Снял пиджак, бросил его в кресло и улёгся на диван, расположив голову на моих коленях. Рукой я тут же по привычке зарылась в его светлые мягкие волосы.

Украдкой глянув вниз, я увидела, что Ленар прикрыл глаза, наслаждаясь моими манипуляциями. Я несильно потянула одну прядь. Он тут же распахнул глаза