Воинственные фейри - Каролайн Пекхам

Мои брови изогнулись при этих словах, и хотя stronzo выкрутился так, что он и его друзья выглядели спасителями города, по крайней мере, из этого вышло одно хорошее дело. Теперь моя семья была свободна от любых расследований ФБР, но у меня было чувство, что Лайонел скоро начнет требовать одолжений в ответ на свою так называемую доброту.

Я перешел в форму Дракона, и моя семья забралась мне на спину, когда я снова поднялся в небо без единого скрывающего заклинания вокруг меня, так что толпа зашумела и указала на нас, когда они заметили нас. Я не оглядывался, предлагая Советникам пассивно-агрессивный «идите нахуй», пока мы уплывали в ночь.

***

После смерти Титана в Алестрии наступил первый период мира за последние двести лет. Конец года наступил и закончился, и мы наслаждались долгим летом, которое превратилось в довольно продолжительный брачный месяц, когда мы отправились в дом отдыха, который Леон купил для Элис. Мы провели много времени в доме моей семьи, а также с Биллом и семьей Леона, как только вернулись домой. Дни под солнцем пролетели слишком быстро, когда наступил первый учебный день нашего последнего года в Авроре.

И наконец, мы решили, что Райдеру пора снова поступить в академию под новым именем. Габриэль обучал его всему, что он пропустил в последние недели семестра перед летом, чтобы он был в курсе событий, и я был уверен, что он наслаждался их маленькой дружбой.

Наша группа была сплочена как никогда, между нами редко вспыхивали ссоры — за исключением двухнедельного приступа Леона после того, как нашу команду дисквалифицировали от игры с Академией Зодиак в финале межакадемического турнира по питболу из-за того, что один из наших Хранителей Ямы прямо перед матчем был уличен в употреблении гребаных фаэроидов. Единственный способ подбодрить его был в том, что мы все дали звездную клятву, пообещав, что будем работать вдвое усерднее на тренировках по питболу в последний год, чтобы убедиться, что у нас есть последний шанс выиграть кубок. Это, и Элис дала ему право на сиськи на неделю. Это была чертовски долгая неделя, это точно.

После стольких ленивых утр, ленивых дней и ленивых ночей я был очень рад вернуться в Академию Авроры. Тем более что больше не было ни войн, ни мании величия, чтобы выслеживать и уничтожать.

— Барабанная дробь! — воскликнула Элис, выскочив из моей ванной комнаты и выглядя очень взволнованной.

Леон подпрыгнул на кровати рядом со мной, отбивая мелодию на коленях, а Перивинкль с лаем подпрыгнула рядом с ним. Собака моей семьи Лупо была одержима маленькой голубой гончей-призраком, и ей нравилось водить его за собой по всему участку, позволяя ему гоняться за ней, а она ускользала от него, проскальзывая сквозь стены и заборы, и сводила его с ума. Этим она напоминала мне Элис, может быть, поэтому Райдер и Перивинкль так хорошо ладили.

— Я так готов к этому, — сказал Леон. — Он брюнет или блондин? Он все еще мужчина? Боже мой, он девушка? С большими сиськами? Права на сиськи мои!

Я разразился смехом, а Элис ухмыльнулась. Я посмотрел на Габриэля, который прислонился к стене со сложенными руками и знающим выражением в глазах. Stronzo уже точно знал, как выглядит новая личность Райдера, но он явно не собирался произносить ни слова, пока мы не увидим его своими глазами.

— Давай, serpente, — позвал я.

Элис опустилась на кровать между мной и Леоном, подогнув под себя ноги. Она была одета в симпатичные синие штаны для йоги и майку, которая постоянно привлекала мое внимание к ее приподнятым сиськам. Она поймала мой взгляд и заставила меня отвернуться к двери в ванную, когда я снова залюбовался ими, затем взяла в свои руки мою и руку Леона.

— Я думаю, что драматизм — это уже перебор, а ты? — сказал Райдер и пинком распахнул дверь ванной, выходя в комнату.

У меня отпала челюсть, а Леон задохнулся. У него были длинные шелковистые черные волосы, которые мягкими волнами спадали до груди, лицо было точеным, челюсть сильной, глаза все того же зеленого оттенка, который принадлежал ему, хотя в них не было серебряного кольца. Его кожа была золотистого цвета и покрыта разноцветными татуировками, мускулистые руки сложены на груди.

— Знакомьтесь, это Карсон Альвион, — взволнованно объявила Элис.

— О, мои звезды! — Леон спрыгнул с кровати, раздвинул руки Райдера, чтобы осмотреть его, потянул за белый свитер, который был на нем, и сорвал с него, чтобы обнажить новые татуировки на его теле. — Это диснеевские татуировки! — практически завизжал он, и я оттолкнулся от кровати, чтобы подойти и посмотреть самому.

Я рассмеялся над его татуировками, которые представляли собой извращенные, жестокие версии диснеевских персонажей. На его левом бицепсе был изображен ревущее Чудовище, на котором скачет Белль, держащая в руке меч и похожая на воина. Под ним была Золушка, которую татуировал ее прекрасный принц, в то время как она склонилась над стулом в крошечном голубом комплекте нижнего белья с короной в волосах, под ней был Тампер на спине очень мускулистого Бэмби с большими рогами, покрытыми кровью. На другом его бицепсе была Ариэль, выныривающая из волн, над ее головой проплывала акула, а в ее руке был поднят нож, которым она сражалась с ней. Под ним были изображены Анна и Эльза из «Холодного сердца», строящие снеговика, который выглядел как монструозная версия Олафа с оскаленными зубами и лезвием вместо носа. Поперек его груди был изображен весь прайд из «Короля Льва», все они ревели, а Зазу парил над ними, больше похожий на злобного орла, чем на маленькую птичку. Это было чертовски идеально, и когда я разглядывал каждую из татуированных, сексуальных задниц принцесс на его теле, я понял, что все они очень похожи на Элис, а принцы — на каждого из нас. У него на бедре даже было клеймо Леди и Бродяги, причем Леди определенно напоминала Перивинкль, а Бродяга — Лупо.

— Я — Лев-перевертыш, — с ухмылкой объявил Райдер, и Леон уставился на него, блуждая взглядом по его шелковистым волосам и V-образному вырезу под брюками. — О, только один последний штрих, — он провел пальцами по левому глазу и начертил слабый шрам, проходящий через него.

— Шрам! — воскликнул Леон, бросаясь к Райдеру и сжимая его в яростных объятиях. — Самый. Лучший. День.

— Ты перестанешь так говорить, когда я украду твоих Минди и покажу тебе, кто лучший Лев, — поддразнил Райдер, и Леон зарычал в ответ.

— Подождите, смотрите, вы