Воинственные фейри - Каролайн Пекхам

и по-мальчишески улыбнулся. — Наверное, ты права, — сказал он, его глаза были полны такой любви, что мне стало больно, так как я не могла просто взять его в свои объятия и прижать к себе навсегда. — Я не могу дождаться, чтобы увидеть, как ты будешь жить той жизнью, о которой мы всегда мечтали, Элла.

— Так сделай шаг вперед. Иди и живи с нами, — умоляла я, мои конечности дрожали от использования столь большой силы, а фигуры за Гаретом снова приблизились, словно понимая, что разлом вот-вот рухнет. Мне показалось, что я узнала несколько лиц: отцов Данте и Райдера, мужчину и женщину, которые смотрели в сторону Габриэля с гордостью в глазах и сожалением, тяготившим их. Но я не могла сосредоточиться ни на чем из этого. Мое внимание было сосредоточено на Гарете, и я чувствовала, как наше время ускользает от нас.

— Пожалуйста, Медведь Гэр, — умоляла я. — Не оставляй меня снова. Сделай шаг вперед. Ты мне нужен.

— Не нужен, ангелочек. Больше нет. Мое время в твоем полете закончилось, и никто из нас ничего не сможет сделать, чтобы изменить это. Просто знай, что я люблю тебя. Я люблю тебя так чертовски сильно, и ты сделала мою жизнь полной. И знай, что я бы ничего не изменил. Я ненавижу, что мне пришлось оставить тебя, прежде чем мы были готовы, и я ненавижу, что не могу дать тебе то, чего ты хочешь сейчас. Но у тебя есть любовь, Элла. У тебя есть мужчины, которые готовы разорвать мир ради тебя, и будущее, которое только и ждет, чтобы ты заявила о нем. Я тебе больше не нужен.

— Ты всегда будешь мне нужен, — всхлипывала я, отказываясь принимать его слова.

— У тебя почти не осталось времени, — сказал Габриэль низким голосом позади меня. — Ты должна закрыть разлом, Элис. Если ты этого не сделаешь, все в Солярии окажутся в опасности.

Я зарыдала еще громче, шагнув вперед, намереваясь схватить брата и вырвать его на свободу, потому что я не могла просто принять это. Он был так близко. Так чертовски близко. Как я могла просто закрыть эту дверь между нами и знать, что никогда больше не увижу его лица?

— Иди, — призвал Гарет. — Мое время закончилось, а твое только начинается.

— Я не хочу прощаться, — задохнулась я.

— Ты свободна и можешь претендовать на счастье, которого я всегда хотел для тебя. Это все, о чем я прошу — будь счастлива ради меня, Элла. Живи полной жизнью и люби всем сердцем. И знай, что я всегда с тобой, куда бы ты ни пошла. Я никогда по-настоящему не уйду.

Слезы текли по моим щекам, я качала головой в знак отрицания, но я чувствовала, как сила, которой я обладала, проникает сквозь меня. Мое тело дрожало, а плоть горела. Я не могла сдерживать ее долго. Времени оставалось все меньше и меньше. И я никогда не смогу завладеть им в достаточной мере.

— Я люблю тебя, Медведь Гэр, — всхлипнула я, когда магия вспыхнула во мне, и моя хватка на разломе усилилась против потока мертвецов, которые хотели прорваться наружу. Разлом дребезжал от моей хватки, на мои плечи давила тяжесть стольких мертвецов, жаждущих украсть эту свободу.

— Я тоже тебя люблю, — поклялся он. — Всегда.

Рука Габриэля легла на мою руку, и я поняла, что это конец. Наше время вышло, и этого никогда не могло быть достаточно.

Я подалась вперед и прислонилась лбом к барьеру между мной и братом, и он повторил этот жест, когда я снова начала стягивать завесу, мое сердце разрывалось, когда я была вынуждена закрыть эту дверь в последний раз.

Я закричала, когда мертвые попытались бороться со мной, их объединенная мощь сражалась со взрывной силой энергии, заключенной в моей плоти, пока я боролась, чтобы снова захлопнуть проход.

Магия прожигала меня насквозь, но мне удалось удержать ее, Гарет одолжил мне свою силу и помог сделать последний рывок, после чего с усилием завеса сомкнулась вновь.

В тот момент, когда последние крупицы завесы закрылись, и я почувствовала, что мое тело готово взорваться от тяжести такой силы, Гарет сказал в последний раз.

— Будь свободна, маленький ангел. Живи.

Я с усилием закрыла завесу и упала на колени в грязь, а магия во мне кипела и горела, извиваясь в моем теле и снова призывая жажду крови. Я снова теряла себя, но когда я повернулась и посмотрела на четырех мужчин, стоявших у меня за спиной, я поняла, что не могу этого допустить.

Как бы мне ни хотелось отдаться силе и стать ее игрушкой, вместо того чтобы ощущать боль, моя любовь к ним четверым пылала гораздо жарче. Я бы не отдала их. Ни за что.

С криком облегчения я откинула голову назад к звездам и вскинула руки к ним, позволяя магии выжечь путь прямо из меня, когда я разрезала узы, крепившие ее к моей плоти, и освободила, восстановив баланс, как и должно было случиться со смертью каждого фейри, владевшего ею после их смерти.

Мое тело тряслось и дрожало, сила вырывалась из меня, и тьма сомкнулась вокруг, когда я заставила себя выпустить все до последней капли.

Но как только последние крупицы этой энергии покинули мое тело, пустая бездна сомкнулась вокруг меня, с тяжелым ударом я упала назад, ударившись о траву, когда воздух вышел из моих легких.

Я долго и спокойно смотрела на звезды, пока в поле моего зрения не появились четыре озабоченных лица, и мое сердце заколотилось от любви, которую я испытывала к этим людям.

Все кончено. Титан мертв, и у меня были ответы, в которых я так отчаянно нуждалась, даже если это и сломало меня, когда я выяснила истину. И когда тьма подступила ко мне, я знала, что, несмотря на боль в моей душе и горе, которое я навсегда оставлю в себе из-за потери брата, теперь я также смогу обрести покой. И я держалась за это знание, проваливаясь в темноту.

58. Данте

— Torna da noi, amore nostro (п.п. Возвращайся к нам, наша любимая), — умолял я Элис, когда мы столпились вокруг нее, вместе посылая целительную магию в ее тело.

Ее ресницы затрепетали, а мои плечи прижались к плечам других парней, прислонившись вплотную, когда она наконец очнулась.

Тяжелый вздох облегчения покинул меня, когда я взглянул в ее чисто серебряные глаза — наша прекрасная половинка была в безопасности и жива. — Ты в порядке, bella? — спросил я ее.