Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества - Сия Ник
— Потому что мои предки молчат, — сказал Аэдрис ровно. — Я слушал их сто часов в общей сложности. Никто из двадцати двух ничего мне не сказал. Это или потому, что я плохо слышу, или потому, что они мне не одобряют. Я склонялся ко второму варианту и перестал их беспокоить.
Вера молчала минуту. Потом сказала:
— Извини.
— За что?
— За то, что спросила. Это было больно.
— Нет. Это было правильно. — Голос у него был тихий. — Меня об этом никто никогда не спрашивал. Двадцать третий император Семи Течений, и двадцать два моих предка молчат со мной, и об этом никто никогда у меня не спросил. Спасибо.
Она опять помолчала. Потом сказала:
— А ещё. Можно ещё один вопрос.
— Можно.
— Когда я позавчера утром положила палец вам на ключицу — вы что-то почувствовали?
Долгая, долгая пауза.
— Да, — сказал он. — Почувствовал.
— Что?
— Я не знаю, что. Что-то. Что-то, чего раньше не было.
— Я тоже, — сказала Вера. — Тёплый разряд. Прошёл от пальца через руку. Осел где-то под ложечкой.
— Да. — Голос у него был тихий. — То же самое.
— Что это?
— Не знаю.
— А кто знает?
— Возможно, Иссара. Но я с ней об этом ещё не говорил.
— Может, поговорите?
— Поговорю. Когда буду готов.
— Хорошо.
Они помолчали. Вода продолжала плескаться. Прошло, наверное, минут пять.
— Вера, — сказал Аэдрис.
— Да.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты спросила. Не сделала вид, что не было.
— Я ветеринар. Я не делаю вид, что симптом не существует, если я его вижу.
— Хороший подход.
— Профессиональный.
Прошло ещё пять минут. Аэдрис вылез из купальни. Вера, не оборачиваясь, протянула ему большое полотенце. Услышала, как он растирается. Услышала, как одевается.
— Можно поворачиваться? — спросила она.
— Можно.
Она повернулась. Он стоял в свободной белой рубахе, в тёмных штанах, с мокрыми волосами. Лицо у него было — она впервые это увидела — чуть более живое, чем утром. Слегка порозовевшее от тепла. Вертикальные зрачки в полумраке светильников расширились, как у обычной кошки в темноте.
— Жжение? — спросила Вера профессиональным тоном.
— Сейчас лёгкое покалывание. По всей зоне язв.
— Это нормально. Сера активирует клеточное обновление. К утру язвы должны стать суше. Я завтра проверю.
— Хорошо.
— И ещё. — Она показала на банку с мазью. — Перед сном — нанести на самые активные язвы. Тонким слоем. Если жжёт — стирать и не повторять. Если терпимо — оставить на ночь.
— Я нанесу.
— И отвар. — Она показала на чашку.
Он взял чашку. Выпил, не морщась.
Глава 7. Покушение
В коридоре, у нижней лестницы башни, её ждал стражник.
Это было неожиданно. Обычно её провожали до выхода и оставляли — дальше она шла по коридорам сама, с перламутровым диском под ключицей. Сейчас стражник стоял прямо у нижней двери, и в его позе было что-то напряжённое.
— Госпожа Вера, — сказал он. — Госпожа Иссара просила, чтобы я вас сопроводил до ваших покоев.
— Что-то случилось?
— Возможно. Идёмте, пожалуйста.
Она пошла за ним. Чашка, инструменты и сосуд с чешуйкой — в маленькой кожаной сумке через плечо. Коридоры в этот час были пустые. Тихие. Шум водопада снаружи. Звук собственных шагов.
Они шли минут десять. Уже когда сворачивали в коридор, ведущий к Восточным Покоям, стражник вдруг остановился.
— Что такое? — спросила Вера.
Он не ответил. Поднял руку. Стоял, прислушиваясь.
И тогда Вера тоже услышала.
Не звук. Отсутствие звука. В коридоре до этого где-то очень тихо журчал маленький встроенный в стену фонтанчик — Вера это слышала каждый раз, когда здесь проходила. Сейчас он не журчал. И ещё — там, впереди, где была её дверь, обычно стояли двое стражников, в тёмно-синем. Они должны были, как всегда, стоять. Их шаги, кашель, дыхание — что-то — должно было слышаться.
Не слышалось ничего.
— Назад, — тихо сказал стражник. — Госпожа, идите назад. Я проверю.
Он не успел.
Из-за угла бесшумно вышел мужчина. Не дракон — обычный человек. Невысокий, плотный, в тёмной одежде. В руке — короткий узкий клинок, очень похожий на хирургический скальпель, только длиннее. На лице — тряпичная маска, оставлявшая открытыми только глаза.
Глаза у него были спокойные. Это, как потом восстанавливала Вера, было самое неприятное — спокойные глаза.
Стражник сделал шаг вперёд, заслоняя её. Что-то крикнул — Вера не разобрала, потому что в этот момент мужчина в маске просто рванулся — быстро, по-кошачьи, без замаха, — и стражник упал. Тихо. Беззвучно. Только что-то горячее брызнуло на стену.
Вера развернулась и побежала.
Она бежала не назад — назад был коридор, по которому она пришла, длинный, прямой, ловушка. Она бежала вбок — в перпендикулярный коридор, в темноту, потому что в темноте у неё был шанс, а на свету не было. Сумка била по бедру. Кожаная подошва сапог стучала по камню. Сзади — она слышала — ничего не стучало. Он бежал бесшумно.
Она свернула направо. Налево. Снова направо. Дворец был большой и запутанный, и она знала только основные коридоры, но сейчас это было даже к лучшему: если она путается, путается и он. Где-то справа открылась арка во внутренний сад. Вера нырнула туда. Сад — маленький, с фонтаном в центре и какой-то беседкой. Ночь. Кусты. Запах цветов.
Она присела за беседкой. Затаила дыхание. Сердце колотило так, что было слышно за пять метров.
Шагов не было.
Минуту не было. Две.
Вера выдохнула. Слишком рано выдохнула.
Тихий, мягкий звук — кто-то перепрыгнул через куст. Совсем близко. Вера повернулась — и увидела глаза. Те самые, спокойные.
Клинок поднялся.
И тогда сверху, с крыши беседки, что-то прыгнуло.
Это было быстро. Очень быстро. Вера толком ничего не разобрала, увидела только тёмный силуэт — короткий, лёгкий, в чём-то облегающем — и услышала очень короткий, очень неприятный звук. Звук, какой получается, когда что-то острое входит в горло человека, и человек больше не дышит.
Мужчина в маске тихо осел на землю.
Над ним выпрямилась невысокая женщина.
Вера успела заметить: невысокая, ладная, в чёрной обтягивающей одежде, без оружия в руках — то, что у мужчины торчало из горла, было её,
