Как улучшить дракона. Если он тот еще ящер - Таня Драго

я. — Обещай только то, что мы действительно можем выполнить.

— Но ведь это правда! — воскликнул он, размахивая руками. — Я видел, как ты превратила старую вазу ринтаны Арвеи в произведение искусства!

Нилли, наша юркая служанка с россыпью рыжих веснушек, протирала витрины. Её глаза блестели от предвкушения.

— Мы делаем революцию! — шептала она Финну, когда думала, что я не слышу. — Настоящую торговую революцию!

Я не стала их разубеждать. В конце концов, энтузиазм — это топливо для любого начинания. А в нашем случае — еще и часть маркетинговой стратегии.

Ринтан Карис, курировавший юридические вопросы, возился с документами в небольшой комнате, которую мы превратили в офис. Его старые связи творили чудеса — разрешения на открытие были получены в невероятно короткие сроки.

— В мое время такие бумаги оформлялись месяцами, — бормотал он, перебирая свитки с печатями.

— В ваше время люди еще кусочками угля писали, — парировала я, заходя с чашкой горячего чая.

Он улыбнулся, и я заметила, что его лицо преобразилось. Морщины разгладились, глаза приобрели ясность. Алкоголь отступал, уступая место азарту новых возможностей.

— Знаешь, — сказал он внезапно, — твой прадед был бы доволен. Радналы всегда умели превращать невозможное в реальность.

Я улыбнулась, ощущая странное тепло от его слов. Это было как благословение из прошлого, которое я даже не помнила.

Каждый предмет в лавке был продуман до мельчайших деталей. Деревянные стеллажи цвета темного ореха, которые Тиар собственноручно отреставрировал, создавали ощущение надежности. Витрины с мягкой подсветкой позволяли каждой вещи играть собственным светом.

— Мы не продаем роскошь, — объясняла я Тиару, расставляя первые образцы. — Мы продаем возможность сохранить, преобразить, придать вещи новый смысл.

Тиар смотрел на меня с смесью скептицизма и восхищения.

— Знаешь, я никогда не думал, что буду заниматься торговлей, — признался он однажды вечером, когда мы задержались допоздна, расставляя последние товары. — Валморы всегда были воинами или политиками.

— А теперь ты предприниматель, — улыбнулась я. — Это тоже своего рода битва.

— И какова наша стратегия в этой битве? — спросил он, опираясь на стеллаж.

— Трансформация, — ответила я. — Мы трансформируем не только вещи, но и представления людей о возможном.

За неделю до открытия к нам заглянула ринтана Арвея. Её взгляд скользил по помещению с плохо скрываемым любопытством.

— Что ж, — произнесла она, поджав губы, — по крайней мере, здесь чисто.

Это был, пожалуй, самый щедрый комплимент, на который она была способна.

— Я думала, вы покажете мне товары, — продолжила она, постукивая веером по ладони.

Я провела её к витрине с украшениями. Её глаза расширились при виде серебряного колье с тончайшей гравировкой, которая, казалось, меняла рисунок при каждом движении.

— Это... необычно, — признала она, осторожно беря украшение в руки.

К моему удивлению, в следующие дни она стала заходить чаще, предлагая советы по оформлению витрин и подбору ассортимента для аристократической клиентуры.

— Если уж вы взялись за это дело, — говорила она, — то должны знать, что ринтаны из Западного квартала предпочитают серебро, а с Восточных холмов — только золото.

Её советы были бесценны. Постепенно сопротивление сменилось включенностью, а раздражение — искренним интересом.

За три дня до открытия мы проводили финальные приготовления. Финн развешивал вывески по городу, Нилли отполировала каждую поверхность до блеска, а Тиар закончил переговоры с последними поставщиками.

— Три мастерские уже согласились работать с нами на эксклюзивных условиях, — говорил он, просматривая контракты. — Цены будут умеренными, но с хорошей маржинальностью.

Я наблюдала за ним с растущим уважением. Тиар проявлял себя как компетентный партнер — налаживал связи, решал бюрократические вопросы, вел переговоры о ценах. Казалось, он нашел свое истинное призвание.

Вечером перед открытием мы собрались в лавке для финального осмотра. Помещение преобразилось до неузнаваемости. Теплый свет ламп создавал уютную атмосферу, подчеркивая красоту каждого предмета.

Тиар окинул помещение профессиональным взглядом:

— Мы готовы.

Я посмотрела на него и почувствовала — да, мы действительно готовы перевернуть представление города о торговле. "Второе дыхание" было больше, чем просто лавкой. Это был манифест новой жизни, новых возможностей.

Для города. Для вещей. И для нас самих.

Первые подготовки к работе были похожи на непрерывный экзамен.

Каждый день мы с Тиаром открывали друг в друге новые грани — не только как партнеры по бизнесу, но и как … собеседники, возможно, даже друзья. Интеллектуальные дискуссии с Тиаром – о, очень приятная часть моего бизнеса, как оказалось.

Я редко бываю так очарована мужчиной.

Утренние совещания превратились в настоящий ритуал. Я приносила свежезаваренный чай — крепкий, с легкой горчинкой, который Тиар называл "напитком делового взаимопонимания". Он садился напротив, расправляя документы, и начиналась наша стратегическая сессия.

— Смотри, — говорил он, указывая на схему поставок, — если мы договоримся с мастерскими Северного квартала, сможем снизить издержки на двадцать процентов.

Я внимательно слушала. В первые дни мне казалось, что Тиар просто зачитывает сухие цифры. Но постепенно я поняла: за каждой цифрой — целая история, за каждой строчкой — судьбы мастеров, их семей. Он знал детали мира.

Делился опытом, которого у меня не было. И быть не могло.

— Почему ты так глубоко погружаешься в детали? — спросила я как-то утром.

Тиар на мгновение замолчал. Его пальцы с аристократической печаткой на указательном пальце чуть заметно дрогнули.

— Мой род Валморов когда-то был одним из влиятельнейших в столице, — начал он. — Мы были политиками, дипломатами. Имели состояние, связи, власть.

— Что изменилось?

— Политические интриги, — он криво усмехнулся. — Мой дед поддержал не ту сторону во время смены наследника престола. Мы потеряли все — имения, влияние, почти все состояние. Осталось только имя.

— И честь, — добавила я.

— Да, — согласился Тиар. — Честь — это единственное, что нельзя отнять.

Ринтан Карис, который часто присутствовал на наших встречах, заметно преображался. Если раньше он больше молчал, попивая вино, то теперь активно включался в обсуждения.

— А вот здесь можно сэкономить, — говорил он, указывая на строчки в документах. — У меня старые связи в том квартале.

Алкоголь отступал на второй план. Я заметила, он почти не пьет. Вернее, я больше не видела его нетрезвым.

Но особенно интересными были визиты матери Лиралин.

—