Попаданка - Нина Ахминеева

меня тещей величать стал. Свадьбу сыграть для начала стоит, — женщина язвительно усмехнулась, в точности повторив мимику дочери.

— Как только — так сразу, — подмигнул Роман, на что главный бухгалтер сурово сдвинула брови. В ответ начальник охраны усмехнулся и важно произнес: — Не нервничайте. Здесь все под контролем, — затем, понизив голос, заговорщицки добавил: — Между прочим, я уже просмотрел дома на побережье и выбрал лучший. Аренда, конечно, высоковата, но мы с Сашей сможем себе скоро многое позволить. Драгоценная Авдотья Никитична, со мной ваша дочь будет как за каменной стеной, — убежденно пообещал он.

— Хотелось бы в это верить, — скептически усмехнулась женщина.

Их беседу прервал звонок мобильного. Достав телефон, Роман Антонович сухо обронил:

— Минаев.

Глядя, как мужчина нахмурился, Авдотья Никитична замерла. Отчего-то ей показалось, что этот звонок имеет непосредственное отношение к их авантюрному и опасному предприятию.

— Не пускайте. Я скоро подойду, — начальник охраны нажал на отбой и с раздражением поморщился. Заметив напряжение в глазах главбуха, с досадой признался: — Метельская приперлась. На центральном входе стоит.

— Ох! — встревоженно приложила руку к груди старшая Рябцева. — И что теперь?

— Я все решу, — ухмыльнувшись, мужчина зажал под мышкой конфеты и поспешно развернулся.

Проводив его взглядом, Авдотья Никитична с сомнением покачала головой, достала телефон из кармана широкой юбки. Набрав номер дочери, прошептала в динамик:

— Она приехала. Стоит на центральной проходной.

В этот момент оглушительно загремел звонок. Через мгновение начали распахиваться двери аудиторий, и в коридор повалили шумные студенты.

Осознав, что говорить в таком гаме невозможно, женщина сбросила вызов и поспешила обратно в приемную ректора. Если этот недотепа не справится и Метельская пройдет, то она просто обязана помочь дочери.

Старшая Рябцева не знала наверняка, но была уверена — у ее дочки-умницы имеется запасной план. Его просто не могло не быть.

* * *

*Волчий билет (волчий паспорт) — в XIX веке документ, закрывающего доступ на государственную службу, в учебное заведение и т.п. Сегодня фразеологизм употребляется в значении резко отрицательной характеристики о работе кого-либо.

Глава 10

В Императорскую южную школу и через центральный вход меня, естественно, не пустили. Формулировка у охранника оригинальностью не блистала: «Пропустить вас не могу. Приходите завтра». На этом все. Впрочем, надеяться на развернутое объяснение смысла не имело.

В ультимативной форме затребовав начальника охраны, я уже целых двадцать три минуты стояла в отделанном мраморной плиткой холле. О потраченном на ожидание времени исправно информировал висящий прямо в воздухе огромный циферблат часов. Вначале я ему искренне поудивлялась, но гораздо больше заинтересовала местная защита.

Это было что-то запредельное. Явно магическая стена ритмично пульсировала алым и делила помещение надвое. Что за ней скрывалось, разглядеть не получалось. Не просматривались и пять металлических рамок, служащих для прохода: пространство внутри них колыхалось и словно искажало реальность.

Проводив грустным взглядом студентку, деловито прошедшую через одну из рамок, я тяжело вздохнула. С территории школы пока никто не выходил, а вот внутрь благополучно прошло восемь студентов. Эта девятая.

Может, быстренько прошмыгнуть через один из проходов? Идея, конечно, заманчивая. На первый взгляд, ничего особенного: человек просто шагает сквозь рамку. Но необычное движение воздуха между опорами откровенно напрягало.

К тому же я обратила внимание на запястья студентов: у всех на левой руке красовался ярко-желтый браслет. Наверняка он и служил пропуском. Утверждать этого я не могу, но и рисковать почем зря не хочется. Кто его знает, что произойдет при несанкционированном проходе? Валяться тряпочкой на мраморном полу — спорное удовольствие. Уж лучше просто подожду.

В том, что меня мурыжат намеренно и начальство придет, я не сомневалась. Как правило, люди при такой особой «мариновке» начинают нервничать, психуют и уходят. Со мной этот номер не пройдет: к вынужденному ожиданию я привычна. В арбитраже, бывало, и по восемь часов кряду в коридорах торчала. Само собой, не без дела. Здесь же откровенно не знала, чем себя занять.

Отойдя к стене, с невозмутимым видом прислонилась к прохладной поверхности плечом. Нет, ну правда, граждане аферисты уже сильно наглеют. Или надеются, что я внезапно отрешусь от мирской суеты и прямо отсюда подамся в монастырь?

Кстати, а идея-то неплохая. Если, допустим, коллектив не женский, а мужской? Тогда должно быть интересно. Как объяснят мне умные красавцы-монахи термодинамику, как расскажут про всякие там электроны, протоны, нейтроны. М-м-м, красота! Жаль, в мужской монастырь меня не возьмут. А в женский как-то не хочется.

Я в очередной раз посмотрела на изученный вдоль и поперек информационный стенд, глянула на наблюдательный пункт охраны. Дежурный в белоснежной рубашке все так же сидел за большим окном.

Неожиданно охранник вскочил. Буквально через несколько секунд открылась неприметная дверь, и, уверенно печатая шаг, в мою сторону направился коренастый мужчина в пятнистой униформе.

Ух ты, и часа не прошло!

Я демонстративно достала из сумочки мобильный, невозмутимо наблюдая за приближающимся сотрудником охраны. А едва поймала его пренебрежительный взгляд, сработало профессиональное чутье: этот человек имеет непосредственное отношение к попытке завладеть моими деньгами. И, скорее всего, именно он наводил о Владиславе справки.

Подойдя ближе, мужчина цепко оглядел меня с ног до головы, а после безразличным тоном проговорил:

— Начальник охраны Императорской южной школы Роман Антонович Минаев. Слушаю вас.

Выдержав красноречивую паузу, я холодно ответила:

— Аристократка Владислава Юрьевна Метельская. Глава рода, студентка Императорской южной школы.

В глазах Минаева мелькнуло что-то очень похожее на недоумение. Однако уже через миг он сухо повторил:

— Слушаю вас, Владислава Юрьевна.

— Это я вас слушаю, Роман Антонович, — я многозначительно усмехнулась. Не зная местных законов, я больше полагалась на интуицию. Ну и на наглость. Ведь не зря говорят, что она — второе счастье.

Глубокая складка пролегла меж бровей начальника охраны. Он озадаченно кашлянул.

— Мне сообщили, что у вас проблемы.

— Разве? — поинтересовалась я