Попаданка - Нина Ахминеева

Александра, прищурившись, посмотрела на мать. Выдержав паузу, с присущим ей высокомерием поинтересовалась:

— И как ты это представляешь?

Не почувствовав подвоха, Авдотья Никитична радостно вскинулась.

— Просто скажешь Роману, что передумала. Он, хоть и начальник охраны, а за тобой же как бычок на веревочке ходит, послушается и не пикнет. Снимет запрет на вход для Метельской, все и кончится, — она уверенно кивнула в такт своим словам и с мольбой продолжила: — Девочка моя, не будет тебе счастья от этих шести миллионов. Пусть и вынуждена я в этом году уйти не пенсию, но не тревожься, голодать не придется. У тебя зарплата хорошая, мы с отцом за жизнь сколько-то скопили, проживем как-нибудь. Малышка моя, предчувствие у меня плохое. Не о себе тревожусь — о тебе!

Нарочито медленно поднявшись, красавица встала около стола. Скрестив руки на груди, окинула родственницу полным презрения взглядом и процедила:

— Ты говорила, что любишь меня. Выходит, мама, ты врала мне всю жизнь?

— Кровиночка моя, ты что? — потерянно пробормотала женщина. — Я же всем сердцем…

Стремительно приблизившись, Александра нависла над матерью и с угрозой зашипела:

— Ой ли? Не ты ли шесть лет назад законопатила меня в эту дыру? — пренебрежительно скривившись, тоненько запищала: — Доченька, у нас такое тепленькое местечко освободилось! Зарплата отличная, работа легкая! Я похлопотала, тебя возьмут! — она с отвращением поморщилась. — А теперь ты рушишь мои планы и хочешь, чтобы я здесь всю жизнь пахала? Жила в нищете? Это так выглядит великая материнская любовь?

— Доченька, ты же у меня одна. Я все для тебя делаю, — на грани слышимости прошептала разом поникшая Авдотья Никитична.

— Не заметно, — зло процедила Александра. — Ты убеждала, что здесь легко найти обеспеченного мужа. Однако сколько я тут торчу, что-то так никто и не нашелся, — девушка с ядовитой ухмылкой развела руками и внезапно зло выдохнула: — Гад наш ректор! Тоже мне, борец за репутацию школы выискался! Вы там сидите в вашей бухгалтерии и думаете, что у меня отбоя нет от кавалеров? — красавица нервно заходила по приемной. — Ну да, конечно! Так же, как и остальным сотрудникам, в сторону титулованных молокососов мне даже дышать запрещено, а уж принимать знаки внимания и подавно. Сразу уволит с волчьим билетом*. Сволочь! — она отчетливо скрипнула зубами.

— Сашенька, ну тебе ведь достойные мужчины предлагали выйти замуж. И не раз, — робко напомнила Авдотья Никитична и примирительно добавила: — Сама же всех отвергаешь.

— Те, что для тебя достойные, для меня — неудачники и нищеброды. Я заслуживаю гораздо большего, чем стать женой простолюдина, — ледяным тоном отчеканила красавица. Резко развернувшись, она уселась за рабочий стол и негромко, но уверенно продолжила: — Мои лучшие годы уходят, и я не желаю гнить в этой школе до старости, надеясь на чудо. Это для тебя шесть миллионов огромные деньги, а в столице их хватит лишь на первое время, пока не налажу личную жизнь. И если ты меня действительно любишь, то поможешь получить эти жалкие гроши.

— Конечно, родная, помогу. Если ты решила уехать, так тому и быть, — с затаенной тоской откликнулась любящая мать. Помолчав, с тревогой поинтересовалась: — А с Ромкой-то что? Он ведь серьезно жениться на тебе планирует.

Александра, грациозно закинув ногу на ногу, ехидно усмехнулась.

— Да плевать, что там Роман Антонович планирует. Завтра ты выведешь деньги, я сразу же уволюсь и уеду, а он пусть поступает как хочет.

Устало поднявшись, Авдотья Никитична с любовью посмотрела на дочь. А после тихонько спросила:

— А как же я?

— А что ты? — красавица недоуменно пожала плечами. — Ты же говорила, что глаза болят от компьютера, работать тяжело. Вот и увольняйся, раз накопления есть. Сиди дома, борщи отцу вари, — немного подумав, пообещала: — Как устроюсь, может, и к себе вас заберу.

— Это было бы очень хорошо, — обрадовалась женщина. — Если Метельская сегодня не появится, завтра утром деньги будут у тебя.

— Отлично! — довольно заулыбалась Александра. — Ты иди, мне работать надо, — отвернувшись к монитору, она моментально позабыла о стоящей рядом матери.

А та, с нежностью прошептала:

— Я люблю тебя, доченька, — и покинула приемную ректора.

Главный бухгалтер Императорской южной школы аккуратно прикрыла за собой дверь и неторопливо пошла по широким пустынным коридорам. Студенты находились на парах, и ничто не мешало ей спокойно размышлять.

Авдотья Никитична Рябцева была далеко не глупым человеком. И, конечно же, прекрасно понимала, что единственная и горячо любимая дочь ради собственных интересов толкает ее на преступление. Но отказать своей Сашеньке просто не могла. Женщина свято верила, что мать на то и мать, чтобы всю себя отдавать ребенку.

Завернув за угол, она неожиданно столкнулась с коренастым мужчиной в пятнистой униформе.

— Чтоб тебя! — возмущенно выдохнула и сердито поджала губы. — Роман, ты куда несешься-то?

— Драгоценная тещенька, и вам доброе утро, — расплылся в улыбке начальник охраны. — Скоро звонок, хочу до того как студенты повалят, Саше приятное сделать, — он продемонстрировал большую коробку конфет.

Оглядев яркую упаковку, Авдотья Никитична многозначительно хмыкнула: название кондитерской она отлично знала. Эти конфеты там самые дорогие, и дочь их действительно предпочитала остальным. Мужчина явно не жалел денег, чтобы порадовать Александру. И он уже два месяца оплачивал для нее съемную квартиру, хоть сам по-прежнему жил в другом месте. И все же сорокалетний простолюдин Роман Антонович Минаев матери красавицы не особо нравился.

Минаев работал в школе недолго, каких-то три месяца. Он занял должность начальника охраны, выиграв строгий отбор, он особого расположения ректора пока не сыскал. А от этого расположения зависели и премии, и поощрения.

К тому же, если уж дочь сейчас твердо сказала, что не собирается с ним создавать семью, Авдотья Никитична решила не церемониться.

— Хорошие конфеты, не спорю. Но как-то рановато ты