Танит Ли - Любовь из металла

Я внимательно осмотрела пакет, не вскрывая его. Шарффи выкладывал еще что-то на сиденье между нами, тонкую кристаллическую пластину, какого-то непонятного материала.

— Я кодировал твое пристанище. Нужно только записать здесь свой голосовой отпечаток… это просто. Опусти палец сюда, видишь, затем говори.

Он взял мою левую руку и опустил указательный палец на пластинку.

— Что мне сказать?

— Вот и ладненько, Лорен.

Слов «что мне сказать» было, разумеется, достаточно.

— И я верю, ты будешь соблюдать свою часть сделки, — добавил он кокетливо. — А отпечаток, ну, это всего лишь «красная пленка», бюрократизм.

Красные зубы и красная пленка. Красные волосы, красные когти…[34]

— Как-нибудь, одним вечерком, — заговорил он снова, когда машина подкатила обратно к Гобблс и притормозила у остановки, — может быть, мы бы смогли снова прокатиться наедине. — Дверь открылась по мановению его ока. Когда я уже выбиралась из машины, он сказал: — Вполне вероятно, Лорен, что мы снова попросим тебя увидеться с ним. Это было бы безрассудно с нашей стороны?

Отблески неоновых огней расшвыряло по мостовой. Прохожие куда-то спешили. Аромат ночи состоял из запаха газолина (изобильное, надежное грушевое масло из автомобиля компании МЕТА), горячей еды, духов и далеких холодных гор.

— Зачем? — спросила я.

— Похоже, он тобой заинтересован.

— Он робот, — бесстрастно ответила я.

— Совершенно верно. Разве это не очаровательно? Вот что с ним не так. Он отличается от остальных.

Я знаю.

Я пожала плечами. Меня пробирала дрожь, которой до этого не было. Но из отдушины в стене тянуло холодным воздухом, я могла оправдаться этим.

— Ну ладно, — ответила я. — Да. Без проблем.

— Хорошая девочка. Будь здорова. Мне кажется, — дверь затворялась перед ним, как створки раковины, — тебе придется по вкусу то, что находится в этом пакете. Bientot, petite[35]. — И машина отъехала.

Я огляделась: штатского нигде не было. Но они могли подкупить кого угодно. Заговор везде, одни маски.

И вот я зашла в Гобблс и заказала минеральную воду, которую не могла пить, присела у бара, обтирая подаренный пакет о поверхность стола.

Позже я вспомнила о сумке с платьем и туфлями. Должно быть, я забыла их в машине. Лишь больше доказательств для них, мыслимо ли: эти куски пластика, металлические пластинки и шелк записали каждое паденье и взлет моего сердца.

В конверте лежали четыре листа документов, напечатанных на непромокаемой бумаге.

В первом значился адрес, транспортная информация, карта, а также прилагался старомодный набор никелевых ключей. Отчет агента, набранный ниже, сообщал: «Доастеройдные, но относительно неповрежденные и поддерживаемые в порядке апартаменты. Включают в себя три гостиные, ванную комнату, полный кухонный узел, вода и электричество на счетчике. Расположены в среднедоходной части России, отмеченной своими гигантскими пособиями и несколькими парками, возникшими по большей части впоследствии землетрясений».

Не перечислялись сборы по ренте. Вдоль нижнего края листа стоял штамп в фиолетовой рамке: «ПРОДАНО. В попечении Отдела Снабжения Персонала МЕТА».

На втором листе стояло мое имя и номер, который, как я предположила, был мне дан (вроде регистрационного номера робота?), и заявление о том, что я собственник, от корпорации МЕТА, описанных на предыдущем листе апартаментов. На третьем листе оговаривался доход, который я имею право снимать в любом аккредитованном отделении банка, или забирать в товарном эквиваленте в любом крупном магазине в течение года; расчеты производились посредством приложенной карты, носящей высший символ, который я видела только в визуализаторах: «I.M.U.» Сумма не была огромной, но вдвое превышала мой максимальный годовой доход за всю жизнь, и я могла тратить его каждый месяц.

Четвертый листок подтверждал путевые заметки других. В нем так же добавлялось, что, как проверенный бывший работник МЕТА, я смогу, когда закроется нынешний счет, запросить через компанию трудовую карту. Что даст мне доступ к некоторым довольно прибыльным рабочим местам, вроде ассистента по продажам в магазине вещей-во-вторые руки, или к разнообразным тренинговым схемам, которые могут приблизить меня к работе в сфере косметики, компьютерной инженерии, даже исследований открытого космоса.

Четвертый лист также советовал мне записать где-то мой персональный номер, бережно хранить карту I.M.U. и твердо придерживаться условий, согласованных с представителем МЕТА.

В ту ночь я без сна лежала в своей кровати в съемной квартире, думая о Сильвере. Время от времени я вставала, чтобы попить воды с привкусом ржавчины из-под крана. Безусловно, в апартаментах в России вода была вкуснее.

Что мне было делать? Разумнее сделать то, чего от меня хотят. Разве не так?

И тогда я, как окруженная заботой госпожа некоего выведенного из строя принца, буду там, в России, ждать своего прекрасного и нечеловеческого возлюбленного. Ждать, и ждать, и ждать.

Он заинтересовался мной?

Как такое возможно? Если Джейн лгала, то люди ему не могут быть интересны. Не в этом смысле.

Им просто необходимо было узнать, смогу ли я справиться со своей необычной фригидностью, помешавшей оргазму. Все было лишь тестированием мастерства робота, хотя существ этих уже выпустили в город. Немногочисленные подобные мне важны для МЕТА: те (не считая упомянутых Шарффи трусов и сталкеров), что согласились, но затем отгородились, или не смогли кончить. И, опять-таки, я могу никогда больше не увидеть его. Мне заплатили, в конце концов, прямо как блондинке с Комптон Стрит.

Подобные мысли — пусть они и порхали в моей голове летучими мышами — никогда не занимали меня надолго. Я знала, что воспользуюсь предложенными апартаментами и картой. Потому что я все равно пошла бы туда и ждала. Ждала его. Несмотря ни на что.

Сильвер — Верлис — Боже, как же мне называть тебя?

И что насчет Джейн? Неужели МЕТА никогда не задумывалась над привлечением ее в этот эксперимент?

Как добраться до России. Как уже оговаривалось, нужно сесть на поезд, как сделала я той ночью миллион лет и несколько вечеров назад.

Немытые гиены наблюдали за мной с веранды, когда я выписывалась и шла вверх по улице со своей ручной кладью прочь от дома.

Во второй половине дня в поезде было не так много пассажиров. Шоу больше не было. В вагоне ехали рабочие, спешащие на свою смену, или люди того ниже-среднего класса — теперь и я принадлежала к ним? — переезжающие домой.