Танит Ли - Любовь из металла

Похоже, все это время я проспала, лежа на руках, и обе они занемели.

Глупо как-то. Весьма странным оказалось попытаться оторвать свое лицо от постели, используя хотя бы одну руку в качестве рычага. Когда мне, наконец, это удалось, я рассмеялась.

Затем депрессия опустилась как облако загрязненной ночи.

В отличие от младенцев, я не плачу. Джейн говорила, и тут я склонна ей верить, что она часто лила слезы. Она заключала, что делала это даже слишком часто. В адском пристанище Деда, если ты ударялся в слезы, тебя пороли. Он выбил из нас плаксивость, по крайней мере, из меня. И, как-то так выходит, что всегда полно вещей, над которыми можно было бы плакать. Так зачем тратить время попусту?

Зато депрессия была как туман.

Я встала и прошла вниз по коридору принять душ. И снова там никого. Либо все они мылись по утрам, либо эти людишки с Вест Ларч ходили грязными.

По возвращению в комнаты, я отсортировала свое имущество и начала паковаться. Оставаться здесь теперь было бессмысленно. Я нашла то, что искала и не верила, что найду. И оно оказалось — или не оказалось — совсем мне незнакомым. Я возненавидела то, что узнала.

И, несмотря на это, вскрыла ли я панель и забрала ли Книгу? О, да.

Я собиралась выкинуть серебряные туфли и платье в мусоропровод. Но жизнь на субсидиях напомнила мне, что лучше их продать. Я натянула джинсы и топ и, с платьем и туфлями в сумке, вышла искать магазин вещей-в-четвертые-руки, которых в нижнем городе предостаточно.

В конце Бульвара Мейн[27] есть закусочная под названием Гобблс[28]. Кто-то шагнул из ее освещенного фойе навстречу мне.

— Прошу пардону. Это Вы та молодая дама, известная под именем Лорен?

Он смотрелся официально как коп в штатском. Ему достаточно было спросить мой ID, и, не назови я, он мог бы арестовать меня.

Поэтому:

— Да, — ответила я.

— Я как раз направлялся к Вам в квартиру.

— Серьезно?

— Шарффи… вы помните его? Он вон в той машине.

Я глянула в ту сторону и увидела не жуткую Ориноко Пракс, а нечто более сдержанное, гладкое, — машину более делового вида, припаркованную у тротуара. И пока я разглядывала, поляризованное стекло окно опустилось. Шарффи в кремовой однушке просунул наружу голову и одну руку и помахал мне, будто был моим самым дружелюбным, заслуживающим доверия дядюшкой.

Человек в штатском обошел меня. Обычные, раскрепощенные движения. Я не суетилась.

— Bonsoir, Лорен, ma chere[29]. Как ты?

— Я отлично, спасибо. А ты?

— Невозможно лучше. Почему бы тебе не allez[30] внутрь?

Вот тут я колебалась. Он смотрел на меня своими светлыми глазами. Тогда я ответила:

— У меня встреча…

— Ничего страшного. Я задержу тебя минут на двадцать, не более. Самому нужно быть в штаб-квартире МЕТА.

Чего он хотел? Получить свое за прошлый ужин? Мне казалось, он уже с этим разобрался, предпочтя мне робота. Но дверь открывалась, а штатский уже помогал мне забираться внутрь. Что будет? Слишком быстро все происходило, не было времени для паники.

Я сидела в машине. Штатский не сел в нее. На переднем сиденье расположился водитель — человек, отгороженный от нас тонированной прозрачной перегородкой.

Машина пахла дорого, даже больше, чем Ориноко с ее водоотталкивающим мехом.

Мы медленно тронулись. Движение на дорогах было свободным, и, разумеется, ничего сравнимого с калибром этого автомобиля на глаза не попадалось.

— Мы пару раз объедем квартал, Лорен, если ты не против. Я просто хотел поблагодарить тебя, — я повернулась и посмотрела прямо на него. — Да, — сказал он, — Я знаю. Я не был с тобой абсолютно честен. Но ты блестяще вышла из положения. Ты содействовала нам как soldat en combat[31].

— Как что?

— Pardonez[32]. Настоящий солдат, скажу я. Не каждый из отобранных нами был столь же надежен, или столь храбр. Или столь здравомыслящ. Мда, набралась у нас кучка трусов и сталкеров[33], — Он чмокнул губами. — Ну, и ты ведь не совсем такого ожидала?

Он знал все. Все?

Возможно, он прочел мои мысли, возможно, чип на внутренней стороне его глазного яблока мог иногда анализировать чужое сознание; паникеры говорили, что так бывает.

— Очевидно, что каждый из нашей команды дает нам полный отчет.

— Тогда тебе все известно.

— Несовместимость. Такое случается. Ты предпочитаешь человеческих мужчин. Ты счастливица, Лорен. Эти штуки… понимаешь, у некоторых людей нет другого выбора, кроме как нанимать машину. У тебя же долгое время будет огромный выбор настоящих, живых партнеров. Тем не менее, ты его как следует протестировала. Мы впечатлены данными. Серьезно, что ты о нем подумала? — Шарффи, продолжая сидеть на месте, подался вперед, охваченный — нет, не приступом вуайеризма, но научным интересом. — Когда дошло до дела, прости меня за мою неделикатность, но почувствовала ли ты отвращение к тому, что он есть?

— Нет.

— Значит, что-то другое.

— Да?

— Возможно, ты романтик по натуре.

Я улыбнулась. Лорен — романтик.

— Конечно, — ответила я. — Вероятно.

— И все-таки, тебе больше нравился Блэк Чесс, ведь так? Жаль. Возможно… но не буду обещать.

Машина, как он и предупредил, впустую колесила вокруг трех кварталов между Мейн и Коррелли, возвращаясь к началу и снова кружа.

— Послушай, Лорен. Что-что, но мы очень благодарны. Мы хотели бы предложить тебе небольшое вознаграждение, если ты позволишь.

— Ты имеешь в виду МЕТА?

— Да, именно. Это большая компания, которая предпочитает приглядывать за своими. Если можно так выразиться, тебя как бы наняли прошлой ночью на работу, хотя и на волонтерских началах. — Он опустил мне на колени пакет стального цвета. — Здесь ты найдешь все документы. Только еще одна мелочь. Мы хотели бы, чтобы ты помалкивала пока обо всем этом. Я имею в виду не только, чтобы ты не побежала тут же все рассказывать репортерам. Говорить не надо даже друзьям.

— Я не говорила.

— Я знаю, что ты не говорила.

Они как-то следили за домом? Даже комнату прослушивали? Что же еще. Ждали, пока я не выйду. Сильвер — Верлис — наверно, что-то оставил, чтобы связываться с ними… Или, учитывая теперешние его усовершенствования, это было сделано автоматически? (Они смотрели, как мы занимались сексом? Ох, очень может быть).

Я внимательно осмотрела пакет, не вскрывая его. Шарффи выкладывал еще что-то на сиденье между нами, тонкую кристаллическую пластину, какого-то непонятного материала.