Изменчивая судьба - Тэмми Блэквелл

class="p">— Не в этом дело, — сказала Талли. Я почувствовала, ее мучения, борьбу с собственными моральными принципами, но наконец она решила высказаться, несмотря на то, что влезла в личные чувства Лиама. — Он не считает себя достойным. Думает, что потерпит поражение.

— А я, что ли, лучше справлюсь? — прыснула я. — Серьезно, Тал? Он должен понимать, что с моей стороны это самоубийство.

— Нет, это не так! — практически выкрикнул Джэйс, тогда как Талли сказала: — Ты не можешь так думать.

Я подняла руку, чтобы утихомирить их.

— Слушайте, умирать я не хочу и сделаю все, чтобы не склеить ласты, но вы оба знаете, что я не смогу стать героиней для оборотней всего мира, — я посмотрела на Талли. — А мы обе знаем, что ты Видела. Похоже, я лягу еще в первом раунде.

— Я не Вижу…

— Талли.

Она глубоко вздохнула.

— Видения постоянно меняются. Ничего не предопределено.

— В скольких из них меня не протыкают ножом?

Ее молчание стало достаточным ответом.

— Не буду лгать. Мне страшно, и я не хочу умирать, — я бы, может, и хотела остаться в том мире с Алексом, но это трусливый выход. К тому же, в этом мире у меня еще есть дела. — Но мы не дадим им победить. Я не говорю, что согласна на весь этот план «Скаут бросает вызов Альфам», но я готова сражаться за дело. Если будет война, считайте, что я буду в рядах солдат.

— Поэтому мы и собираем как можно больше джедаев, — сказал Джэйс. — Тебе понадобится подкрепление, армия в твоем подчинении. И чем больше людей будет на нашей стороне, тем меньше вызовов тебе бросят. Те, кто встанут на нашу сторону, уже будут готовы следовать за тобой.

Джэйс верил в это. Он действительно думал, что я пойду, брошу вызов всему миру и одержу победу. Он верил, что армия Лиама пойдет за восемнадцатилетней девчонкой. Я могла бы поправить его, заметить, что я лишь пешка, как и сказал Лиам. Я могла бы сказать ему, что если судьба существует, то мне суждено не возглавить революцию, а лишь стать ее запалом. Я понимала, каково мое место в этой битве. Для этого не надо быть гением, всего лишь реалистом. Но Джейс этого не видел, и я не собиралась сама открывать ему глаза.

— Какова ваша роль во всем этом? — спросила я.

Мой брат принял очень надменный вид.

— Мы шпионы, конечно же.

— Кто бы сомневался.

— Мы втерлись в доверие к Сарварне, — сказала Талли. — Можем свободно перемещаться, никто за нами не следит и не прослушивает телефоны. Мы передаем сведения Тоби, а тот в свою очередь без проблем сообщает остальным членам восстания.

— Вы чокнулись? Что, если вас поймают? — от мыслей о том, что с ними сделают, все внутри сжалось. — Это слишком опасно. Вам надо перестать. Типа, прямо сейчас.

Талли прислонилась к руке Джэйса.

— Это опасный мир, Скаут. Мы должны играть свои роли, делать то, что можем.

— Это слишком, — сказала я. — Мы еще дети. Почему мы должны спасать мир? Разве нет более квалифицированных взрослых?

— Взрослые слишком долго позволяли Альфам творить что вздумается. Теперь наш ход. Наше поколение станет той переменой, которую мы хотим видеть в мире.

Я аж рот раскрыла.

— Это слишком глубокая мысль.

— Это Ганди сказал, — признал Джэйс. — Но это правда. Если мы хотим перемен, нужно работать, даже если это значит пожертвовать собственным благом ради будущего.

— Все равно не честно, — сказала я. Мы должны были переживать о выборе факультета в университете. Или о соседях по общаге, пренебрегающих личной гигиеной, или об их постоянных потоках секс-партнеров. О нормальных делах первокурсников. Вместо этого мы планировали свергнуть Альфа-Стаю и рискнуть своими жизнями. — Я хочу состариться с вами, ребята. Быть тетей вашим детям и научить их всему, что будет вас раздражать.

— Так и будет, — сказала Талли. — Мы справимся.

— Как?

Джэйс посмотрел мне в глаза.

— Ты у нас умная. Что-нибудь придумаешь.

Глава 12

Рай пахнет беконом. Ну, не та его часть, где живет Алекс (если это вообще рай), а там, где стоят жемчужные ворота и ангелы играют на арфах и все такое: там воздух пропитан великолепием жареной свинины. В это я верю всем сердцем.

Я проснулась, почуяв самый прекрасный запах на свете. Лиам стоял у плиты с лопаткой в руках, а Талли резала помидоры. Джэйс сидел за столом, все еще в пижамных штанах и футболке. Следы моего вчерашнего гнева не исчезли с его лица, выглядевшего опухшим и покрытым синяками.

— Ты доверяешь врачу Альф? — спросил Лиам.

— У нас особого выбора нет, — сказал Джэйс. — Но я не думаю, что он стал бы нам врать. Если бы он хотел, то просто дал бы ему умереть. Он вложил слишком много усилий в то, чтобы сохранить его жизнь, чтобы сейчас что-то мутить.

— Блин. Это просто… — Лиам ожесточенно ткнул лопаткой в сковородку. — Он заслуживает лучшего.

— Что случилось? — Джэйс и Талли аж подпрыгнули, услышав мой голос, но Лиам просто продолжил раскладывать бекон по тарелкам. — Что с Чарли?

— Ничего, — сказали все трое хором.

Я села на диване, прищурившись и глядя на них.

— Ага, конечно.

— Мы говорили не про Чарли. — Талли снова принялась накручивать волосы на палец. — А о Стефане. Он не в лучшей форме.

Врет как дышит.

— А Чарли, значит, в отличной?

— Я все-таки парень и его двоюродный брат, — сказал Джэйс, — поэтому мне сложно судить, в какой он форме. Но, кажется, ему стоит лучше следить за своим внешним видом. Он всегда был неряхой.

Я еще не проснулась и не смогла придумать остроумный ответ, поэтому просто показала ему средний палец. Талли нахмурилась от неприличного жеста, но попыталась меня успокоить:

— Он в порядке. Ты сама слышала.

Действительно, вчера его голос звучал довольно бодро. Я ожидала гораздо худшего, например, что он лежит утыканный трубками и с серым лицом, полностью утратив свет в глазах. Но что-то все равно было не так. Они что-то скрывали от меня. Опять.

— Клянешься, Талли? Перед Богом и всеми, что с Чарли все в порядке?

Талли посмотрела на Джэйса. Он протянул ей руку.

— Нет! Чур за ручки не держаться!

Я посмотрела Талли прямо в глаза. Да, я вела себя как задира, но по-другому правду мне не выбить. Лиам и Джэйс могут соврать и даже не покраснеть, но пока Талли не подключена к мозгу Джэйса, она не справится, особенно после того, как я упомянула Бога. Благодаря матери, такие вещи вызывали в ней паранойю.

Я вздрогнула, вспомнив о