Присвоенная ночь. Невинная для герцога - Наталия Журавликова

— Будет сделано, эрмин, — поклонился Рашбер.

— А я буду в кабинете, проводите посланника ко мне.

С королевскими посыльными не шутят. Начать с того, что на эту должность попадают юноши не ниже рангом, чем сыновья графов или маркизов. Все, кто служит королю, должны иметь безупречное происхождение. Так что меня сейчас дожидается некий благородный эрмин.

Жаль, с дороги не получится принять ванну и переодеться. Но времени на то, чтобы набирать и греть воду точно нет.

Досадуя на обстоятельства, я велел принести себе чашку крепчайшего бодрящего горви из зерен собранных в Ушемельских равнинах. Этот напиток сделает мой разум ясным и пробудит до конца.

В кабинете было немного пыльно. Служанкам запрещалось делать здесь уборку в мое отсутствие.

Устало бухнувшись в кожаное кресло, я дожидался посланника.

Было нервно.

Наконец, дверь приоткрылась, Рашбер произнес тоном королевского глашатая:

— Барон Эрлонг Фарлонг! С посланием Его Величества.

Дворецкий впустил высокого мужчину средних лет. Не похож на сынка придворного, скорее сам придворный.

Лысоватый, нос красноречиво говорит о любви к определенному виду отдыха.

Чуть заплывшие глаза смотрят уверенно и по-хозяйски. На переносице крупная то ли родинка, то ли бородавка.

— Приветствую, герцог, — сказал Фарлонг немного скрипучим голосом, — послание Его Величества столь важное, что он не смог его доверить кому-то другому, кроме меня.

Пройдя к моему столу, барон-посыльный протянул мне конверт.

— Надеюсь, мне не придется его сжечь, а вас обезглавить, чтобы тайна не вышла за пределы этих стен? — спросил я легкомысленно.

Фарлонг вздрогнул.

Что ж, дурацкая шутка, согласен.

Я взял нож для бумаг, а барон с некоторой опаской следил за моей рукой.

На листе плотной вощеной бумаги с королевским гербом было всего лишь несколько строк, выведенных мелким, бисерным почерком:

“С прискорбием сообщаю, мой друг, что совет безопасности выявил подготовку к мятежу против королевского дома. И вас назвали одним из его зачинщиков. Потрудитесь явиться во дворец и объяснить, как такое стало возможным. Лишь добрая память о вашем отце не дает мне вырвать из вас правду силой.

Король Корсвении Адамант IV”.

ы, они как думают? Если жена, то никакого насилия быть не может, любой шлепок за ласку сойдет. Что он тебе еще плохо сделал кроме того?

— Изменил, — подсказала я.

— Тоже не то, — поморщилась Эмилия, — за это можно мирное прошение подать наместнику, чтобы рассмотрели возможность развода. Да и эрминам их сущность кобелиная, то есть мужская, легко сходит. Это нашей сестре на сторону смотреть нельзя. А у них это вроде доблести. Так что и не разводят обычно по женской жалобе.

Выходило так, что Мартина, который меня предал и пытался унизить, даже упрекнуть по нашим законам не в чем! Дело семейное, и ничего больше.

— Вот что, — просияла Эмилия, — ты упирай на то, что тебя после исполнения повинности по праву первой ночи не приняли в дом как молодую жену. Настаивай, мол, что это нарушение законов наместника и его сюзерена. Отрицание их власти, как есть! И так тебя подобное своеволие возмутило, что ты сдержаться не смогла. Как добропорядочная гражданка Медлевила.

— Эй, эрми, если вы готовы, то ехать пора! — в наш разговор ворвался грубый голос Блейза. — Телепаться нам долго, здешняя карета медленнее, чем герцогская, хоть мы и коней запрягли наших. Так что лучше пораньше выдвигаться.

Наш разговор с Эмилией, моей нечаянной покровительницей, состоялся во дворе, неподалеку от конюшни. Погода была сухая, и я смогла поставить сумку с вещами на траву.

— Арлин уже идет, — сварливо крикнула Эмилия, — пусть его светлость устраивается первым.

— Да он на месте давно! — нетерпеливо отозвался кучер.

Пришлось и мне со вздохом отправляться к экипажу.

— Не сдавайся там, — помахала мне Эмилия, — а если отпустят подобру-поздорову, так приезжай обратно, всему обучу. Может, и свою таверну через десяток лет откроешь. И помни…

Тут она понизила голос до тишайшего уровня.

— У герцога Коллина слюни на тебя явно текут. Так что пользуйся. Учись из мужчин веревки-то вить, внешностью тебя небеса не обидели.

— Спасибо вам, — я искренне поблагодарила Эмилию и не сдержавшись, приобняла ее.

К моему удивлению, в ответ она раскрыла мне объятия.

— Да хорош уже прощания разводить! — возмутился второй возница. — Пошевеливаться пора.

— Где тебя манерам учили, Клодер? — дверь кареты приоткрылась, показалась шевелюра герцога. — Двум благородным эрми нужно побеседовать напоследок. Но буду благодарен, если они ускорятся.

— Уже иду! — я подхватила сумку и резво побежала к экипажу.

Недовольный Клодер принял мою поклажу и уместил с остальным багажом, в ящике под днищем кареты.

Максвелл протянул мне руку, за которую я неуверенно ухватилась, и помог забраться по ступенькам.

— Присаживайся напротив, — пригласил он, — условия здесь похуже, чем в моем экипаже. Но торчать в Тадлевиле мне не хочется. Тем более, дело не терпит отлагательств.

Я смутилась, гадая, какое “дело” он имеет в виду. Выплату мной “долга” по проигранному спору, или все же расследование моих “злодеяний”.

Дверца закрылась, но в нее тут же забарабанили.

— Кто там еще? — пробурчал герцог открывая.

— Ваша светлость! Срочная почта! — гаркнул незнакомый мужской голос.

— Надо же, посыльный, прямо с центрального пункта, — удивился Максвелл, беря конверт с кучей печатей.

— Трогай, Блейз, — крикнул он, — в пути почитаю.

Дернув за кожаный шнур с бахромой, герцог включил освещение в карете, вскрыл конверт и погрузился в чтение.

Я же пока рассматривала обстановку в салоне экипажа. Тесновато, ноги до конца не вытянуть, упираются в лавку напротив. А значит, в герцога. Но между нами даже уместился небольшой столик, на котором были закрепленный от тряски кувшин, поднос с двумя глиняными кружками и тарелка с фруктами.

Меня герцог посадил по ходу кареты, сам сидел спиной к вознице, у окошка для связи с ним.

Невольно глянув на Максвелла, я заметила, что лицо его по мере чтения становилось озадаченным. Меня это обеспокоило. С тревогой ждала я, когда он закончит с письмом. Может, скажет хоть что-то?

Герцог неторопливо сложил бумагу, засунул обратно в конверт.

Затем посмотрел на меня и задумчиво произнес:

— Сдается, девочка моя, вляпалась ты куда сильнее, чем я думал.

ГЛАВА 8

Арлин

Гостеприимство герцога оказалось пугающе приятным. Я не то чтобы отвыкла от таких удобств, у меня их никогда столько и не было.

Опекуны жили в среднем достатке, но по сравнению с герцогом Коллином они все равно что крестьяне рядом с лордом-наместником.

На одну меня выделили трехкомнатные покои с собственной уборной. Покои были двухэтажные, в уборную нужно было спускаться по лестнице, ведь туда доставляется вода на