Эльфофобия - Таша Алферьева

подозрений спасала ещё одна удивительная особенность, происходившая с внешностью только во время танца и за которую в детстве меня прозвали «синеглазкой»: мои тёмно-серые глаза приобретали удивительно чистый цвет ясного неба. Не знаю, случилась ли эта метаморфоза на балу и заметил ли её Курт, но подозреваю, что дело было не столько в танце, сколько во внутреннем настрое, который возникал, когда я исполняла джигу, — ощущении невероятной свободы и радости.

Мужчина попросил налить ему пива и принялся рассказывать о своих делах. Я любила его слушать. Джед занимался коневодством, превосходно разбирался в лошадях и мог говорить о них бесконечно, но неизменно увлекательно.

Между тем шум в зале нарастал. Во-первых, многие из посетителей решили размяться джигой, подтягиваясь ближе к помосту с музыкантами. Во-вторых, за столом Лишера и его команды разгорелся жаркий спор. Победители воинственно косились в сторону проигравших, а те и ухом не вели, хотя, скорее всего, прекрасно слышали нелестные высказывания в свой адрес.

— Похоже, будет драка, — крякнул Джед привычным жестом оглаживая усы. — При Джане такого бы не случилось.

— Почему? При чём здесь она? — удивилась я, за разговором успев рассчитать парочку крепко подвыпивших клиентов, которые держались друг за друга не столько по дружбе, сколько из страха потерять равновесие и растянуться на полу, откуда подняться уже точно не смогут, по крайней мере, своими силами.

— Её танец и само присутствие в зале расслабляло, — туманно высказался Джед, подсмеиваясь над озадаченным выражением моего лица. — Глядя на неё, думать о высоком, конечно, не хотелось, но и на низости или агрессию никого не тянуло. Хотя контингент здесь всегда был приличным, случалось всякое. Эти вон тоже, вроде как, из благородных, но ещё чуть-чуть и пойдут чесать кулаки об чужеземцев.

— А вы воевали? — осторожно спросила я, наполняя стоящую перед мужчиной щербатую миску жареными семечками, крупными, пузатыми, в меру присоленными. В другой, такой же потрёпанной временем и неаккуратным отношением посудине быстро росла горка скорлупок.

— Конечно. Куда деваться-то было? — равнодушно пожал плечами Джед. — Мамка пускать не хотела, так её никто не спрашивал.

— И как… Вы их сильно ненавидите? Не злит, что они здесь вот так запросто отдыхают?

— Эти? — мужчина коротко глянул через плечо. — Они — другое поколение, сразу видно. Твои ровесники, небось. Приветливо улыбаются, на подавальщиц заглядываются. Нет, их отцы были совсем другими. Высокомерные гордецы, ни взглядом, ни словом не удостоят. Наш король почему войну-то начал? Ради обогащения. Эльфов мало. Живут обособленно, в отличие от других нелюдей союзов ни с кем не заключают. А земли у них, по словам торговцев, хорошие. Долины плодородные, горы богаты драгоценными каменьями. Давно прошли те времена, когда остроухих боялись, думали, что они обладают волшебной силой и бессмертием. Лечить-то они умеют превосходно, но против тяжёлых ранений, как и люди, бессильны.

Раздался грохот опрокинутого навзничь стула. То ли Курт неудачно встал из-за стола, то ли специально расшумелся. Друзья попыталась схватить маркиза за руки, но тот лишь небрежно от них отмахнулся и шагнул в сторону эльфов.

— Воины они никакие, — невозмутимо продолжал рассказывать Джед, полуобернувшись к залу и с ленивым интересом наблюдая за происходящим. — В смысле, воевать не приучены. Стреляют метко, это да. Но никакой лучник не выстоит против арбалета. С рукопашной та же история. Мечи тонкие, длинные, для благородного поединка лишь и сгодятся, в ближнем бою — совершенно бесполезны. Честно говоря, мы думали, что перебьём остроухих в первые несколько дней. Мне их даже жалко тогда стало. Однако пирожок неожиданно оказался с начинкой.

— Курт! — я рискнула вмешаться в назревающий конфликт.

— Оглушила, — проворчал собеседник, морщась и потирая левое ухо.

Зато привлекла внимание. Лишер недоумённо оглянулся, увидел знакомое лицо, изумился ещё сильнее и качнулся в мою сторону, желая разглядеть, не почудилось ли. Опасаясь, что маркиз передумает менять направление, я поманила его рукой.

— Ты его знаешь? — заинтересовался Джед.

— Учимся вместе.

— Зачем зовёшь? Лишила такого зрелища…

— Угу, — поддакнул Мэтт, всё это время подслушивающий наш разговор и явно подзабывший, что он, вообще-то, вышибала и должен предотвращать драки, а не любоваться на них.

— Эли, что ты здесь делаешь? — судя, по запаху и тому, как парень тяжело навалился на стойку, выпил он прилично. — Так значит я был прав? Ты…

— Тссс, — приложила я указательный палец к губам Лишера. Тот удивлённо скосил глаза к переносице и замолчал. — Теперь у каждого из нас своя тайна. Давай поговорим об этом в другом месте. Выходи на улицу и жди меня на заднем дворе.

— Что ты задумала? — поинтересовался Джед, когда маркиз послушно отправился к дверям.

— Остудить его хмельную голову, — с тревогой провожая Курта взглядом (лишь бы дружки не остановили), пояснила я.

— Осторожнее, он слишком пьян, — предупредил мужчина вдогонку.

Лишер ждал меня, сидя на крыльце заднего входа в таверну. Само собой, без верхней одежды. Не зря я прихватила старую шаль Марты, чьё главное достоинство было в необъятных размерах.

— Вставай, холодно, — накидывая вязаный платок на плечи маркиза, проворчала я. В воздухе пролетали редкие снежинки. Несколько белых звёздочек запутались в тёмных волосах Курта. Парень досадливо мотнул головой.

— Ты права, я — подлец, — глухо, сквозь зубы произнёс он, продолжая сидеть на обледеневших досках.

— Ну, у тебя были причины так поступить. Это не оправдание, конечно, но…

— Меня раздражает, что именно ты знаешь об этом, — рявкнул Курт.

— Почему? Я не из болтливых. Умею хранить чужие тайны.

Эх, была не была! Я опустилась на крыльцо рядом с парнем. Бррр…

— Потому что не хочу выглядеть подлецом в твоих глазах, Джана, — повернул ко мне голову маркиз.

— Даже обидно немного, что мнение выдуманной Джаны значит для тебя больше моего, — фыркнула в ответ. Пользуясь состоянием Лишера, я позволила себе говорить свободно и легко — так, как обычно общалась только с близкими людьми.

— Больше не отрицаешь, что ты — Джана? — наклонился ко мне Курт, будто силясь разглядеть лицо. Тусклый масляный фонарь под козырьком крыльца догорал, мигал и грозил погаснуть в любой момент.

Я демонстративно зажала нос пальцами и гнусаво ответила:

— Не отрицаю. Но тебе всё равно никто не поверит.

— Вставай, — маркиз резко поднялся на ноги и потянул меня за