Крайние меры - Хелен Харпер

— Я знаю, — голос у него весёлый. — Но я также знаю, куда пойти. Здесь поверни налево.

Я бросаю на него убийственный взгляд. К сожалению, на него это действует не больше, чем на моего дедушку.

— Я серьёзно, Бо, доверься мне. Знаешь, на кону стоит и моя жизнь тоже.

Я поворачиваюсь в том направлении, куда он указывает. У меня такое чувство, что я об этом пожалею. Примерно через пятнадцать минут, когда О'Ши велит мне остановиться у обочины и я вижу неоновую вывеску, я понимаю, что мои предчувствия были верны.

— Отель для свиданий?

— Это идеально подходит, — улыбается он.

— О'Ши, если ты часто бываешь здесь…

— Нет. На самом деле, я никогда здесь не был. Я просто слышал об этом месте от нескольких друзей.

Я не совсем уверена, во что труднее поверить: в то, что у него есть друзья, или в то, что я сижу в машине и собираюсь ехать с ним в отель для свиданий.

— Там будет стойка регистрации. Нам всё равно придётся зарегистрироваться.

Он качает головой.

— Разве я не говорил тебе довериться мне?

Он выходит из машины. У меня нет другого выбора, кроме как последовать за ним, опустив голову, когда мы входим в вестибюль — хотя «вестибюль» было бы чрезмерно пафосным термином для обозначения крошечного пространства у входа в отель. Он освещён жужжащей лампой дневного света, и здесь сильно пахнет дезинфицирующими средствами. Страшно подумать, что за запах скрывается за этим. О'Ши прав: здесь нет ни стойки регистрации, ни портье, только что-то похожее на торговый автомат.

— Та-да! — восклицает он. — Нельзя не любить японцев за то, что они предложили нам эту концепцию. Чтобы избежать неловкости, всё, что тебе нужно сделать — это провести своей карточкой, — он берёт кредитную карту несчастного мистера Томсона и вставляет её в автомат. — А потом ты просто выбираешь свою комнату. Что тебе больше нравится — водяная кровать или комната в стиле садомазохизма?

Я смотрю на него. Он кивает.

— Ты совершенно права. Мне тоже в последнее время надоели наручники.

Он нажимает на кнопку, и раздаётся лязгающий звук, когда ключ опускается в прорезь внизу. Он достаёт его и протягивает мне. Я качаю головой; я не собираюсь прикасаться к этой штуке. У меня и так достаточно проблем, не хватало ещё подхватить какую-нибудь инфекцию. Он пожимает плечами и кладёт ключ в карман.

— Что ж, Бо, давай посмотрим, какие прелести приготовил для нас номер 302.

Боже. Мне очень хочется ему врезать.

***

Комната не так плоха, как я себе представляла. Простыни на водяной кровати пахнут чистотой и свежим стиральным порошком. Думаю, это сгодится. Это лучше, чем торчать в сыром гараже.

О'Ши присаживается и достает телефон, который я ему дала.

— Осталось всего 999 больниц!

Я не обращаю на него внимания и раскладываю газеты, пролистывая первые страницы, чтобы снова не видеть эти ужасные фотографии. Эти газеты — не более чем сплетни; если Главы Семей вчера выходили в свет, держу пари, об этом будет сообщено.

Мне везёт с первой же газетой. Похоже, Глава Бэнкрофт провела весь день в очень эксклюзивном спа-салоне. Я задаюсь вопросом, а потом вспоминаю, что Глава Бэнкрофт не Лорд, а Леди. Я выдвигаю ящик маленького приставного столика. Может, это и захудалый отель для свиданий, но в нём всё равно есть Библия на случай, если вам захочется немного и духовного, и физического просветления. Я вырываю чистый лист с обратной стороны и записываю подробности о спа-салоне. Когда я поднимаю глаза, то понимаю, что О'Ши перестал говорить в трубку и в ужасе смотрит на меня.

— Что?

— Ты попадёшь в ад, — шепчет он.

— Да ты издеваешься надо мной. Ты будешь воровать у мертвеца и заниматься хитроумной магией, но это я плохая, если вырву чистую страницу из Библии?

Выражение его лица не меняется. Мда. Деймоны, что тут скажешь. Я возвращаюсь к просмотру газеты. Дойдя до раздела объявлений, я бросаю её на пол и беру следующую. В этой статье есть история о спа, а также более серьёзная статья о встрече между Галли и Стюартами за завтраком. Журналистка размышляла, не собираются ли они объединить усилия, чтобы избавиться от других Семей. Эта теория нелепа, но тот факт, что двое из них были вместе в одно и то же время и в одном и том же месте — и как раз в тот момент, когда я въезжала на Уилтшор-авеню — чертовски облегчает мою жизнь. Да благословит бог этих вампиров за то, что они демонстративно расположились посреди Гайд-парка за накрытым столом. И да благословит бог любопытного туриста, который снял всё это на камеру и выложил на YouTube. Если бы только у меня был смартфон, я бы посмотрела это прямо сейчас.

Я как раз заканчиваю просматривать газеты, когда О'Ши издаёт восторженный возглас. Он улыбается мне и показывает большой палец. Отлично: должно быть, он нашёл Арзо. Наконец-то кажется, что мы к чему-то приближаемся. Ответов по-прежнему нет, но, по крайней мере, есть места, куда можно пойти и задать несколько вопросов.

— Брайтонский госпиталь, — говорит он. — Я не думал, что когда-нибудь найду его, опираясь на одно только имя, но, оказывается, я ещё более обаятельный, чем думал.

Я стараюсь не выглядеть слишком раздражённой.

— Ему сделали операцию, — продолжает он, — и он чувствует себя хорошо. Приёмные часы с девяти утра.

Я потрясена тем, что Арзо идёт на поправку. Я могла бы поклясться, что его смуглые щёки были прижаты к порогу смерти.

— Отличная работа, — говорю я О'Ши.

Он похлопывает себя по плечу.

— Я знаю.

Я смотрю на часы. Небо за окном посветлело, но ещё только семь утра. «Паровая Команда» снова откроется через час. Если я собираюсь выйти на улицу, мне нужна какая-нибудь маскировка.

Мой взгляд останавливается на кремовой наволочке. Она не идеальна, но сойдёт. Я тяну за швы наволочки, разрывая её, пока не получается одна длинная полоса ткани. Я собираю волосы в пучок на макушке и наматываю на них ткань. Я смотрю на своё отражение в зеркале, охватывающем весь потолок. Это выглядит немного странно, но сойдёт, пока я не найду что-нибудь получше. Судя по выражению лица О'Ши, это не самый привлекательный образ в мире, но вряд ли я сейчас пытаюсь обзавестись воздыхателями.

— Тебе нужно побыть здесь, пока я не принесу тебе чистую одежду, — говорю я.

Он, кажется, испытывает облегчение. Честно говоря, вчера его чуть