Карен Монинг - Лихорадка теней

— Что конкретно она сказала?

Я бросила на него взгляд через плечо:

— Ты в самом деле думаешь, что я скажу тебе это?

Если кто и должен ответить на вопросы о ней, то этим кем-то должен быть он, а я должна эти вопросы задавать. Я шагнула в белый мраморный коридор.

Он последовал за мной.

— Своей глупой убежденностью в том, что это я убил Алину, ты добьешься лишь того, что никогда не найдешь ее настоящего убийцу. У людей есть животное, которое ты мне напоминаешь. Страус.

— Моя голова не зарыта в песок!

— Нет, она у тебя в заднице!

Я резко обернулась к нему.

Какое-то время мы молча прожигали друг друга взглядом, но его слова несколько отрезвили меня. Я — страус? Лишаю ли я себя возможности отомстить за сестру лишь потому, что я срослась с привычкой, от которой давно следовало бы избавиться? Позволю ли я настоящему убийце моей сестры выйти сухим из воды, потому что не могу открыть свой разум для чего-то, находящегося вне моих предрассудков? А ведь Бэрронс с самого начала предупреждал меня, что не стоит так беспечно утверждаться в мысли, будто именно Дэррок и есть убийца.

У меня на скуле дернулся мускул. Каждый раз, когда я вспоминаю что-то о Бэрронсе, я еще больше ненавижу Дэррока за то, что он забрал его у меня. Но я напоминаю себе, почему я нахожусь здесь и почему я до сих пор не убила его.

Чтобы достичь своей цели, мне нужно получить ответы на свои вопросы.

Я оценивающе посмотрела на Дэррока. Были также и такие вопросы, ответы на которые я просто хотела узнать.

Когда я заполучу Книгу, то многое изменится, поэтому другой возможности расспросить его у меня не будет. Потому что тогда он исчезнет. Я убью его. Я должна это сделать здесь и сейчас, другого шанса уже не будет.

— Она сказала, что попытается вернуться домой, но боялась, что ты не дашь ей уехать из страны, — сказала я холодно. — Она сказала, что я должна найти Синсар Дабх. Затем ее голос наполнился ужасом, и она сказала, что ты идешь.

— Я? Она назвала меня по имени? Она сказала тебе, что Дэррок приближается?

— Нет, да это и не надо было говорить. То, что она сказало раньше, все проясняло.

— И что же это? Что так отчетливо изобличало меня?

Я все еще помнила ее сообщение. Иногда я вспоминала его, слово в слово.

— Она сказала: «Я думала, что он помогает мне, но, о, Господи, поверить не могу, что была такой дурой! Я решила, что влюблена в него, а он оказался одним из них, Мак. Он один из них!» Кто еще это мог быть, кроме тебя? Ты продолжаешь уверять меня, что она любила тебя. Был ли еще кто-то, кто был с ней связан, и кого она могла бы…

— Нет! У Алины был только я. Она бы никогда не стала искать другого мужчину. Я дал ей все.

— Тогда ты понимаешь, почему я так уверена, что это ты убил ее.

— Нет, я никогда не понимал и не понимаю до сих пор. В вашей ничтожной человеческой логике черные дыры размером с Охотника!

— Кто это еще мог быть? Кого она могла бояться?

Он повернулся и, подойдя к одному из окон, стал разглядывать прекрасный зимний пейзаж. Покрытые коркой льда деревья сверкали так, словно их осыпали алмазной пылью. Снежные сугробы мерцали в лучах света. Зрелище было таким же изумительным, как и сама возлюбленная Короля.

Но внутри меня была только тьма. И я чувствовала, как она разрастается.

— Ты уверена, что разговаривала именно с ней в тот день, когда она умерла?

На самом деле не было никакого разговора, но я не скажу ему об этом.

— Работники Гарды нашли ее тело только через два дня, но они все же сумели определить приблизительное время смерти. Это произошло примерно через четыре часа после ее звонка мне. Следователь в Эшворде сказала, что Алина умерла спустя целых восемь или даже десять часов после того, как позвонила мне. Она сказала, что было весьма трудно определить точное время смерти из-за того, что тело было просто растерзано, — у меня язык не поворачивался сказать, что тело Алины было буквально пережевано.

Все еще глядя в окно и не поворачиваясь ко мне, он сказал:

— Однажды утром, после того как я ушел, она последовала за мной в дом на Ла Ру.

Я задержала дыхание. Эти слова я ждала услышать с того самого дня, как опознала тело сестры. Я хотела узнать, что она делала в последний день своей жизни. Куда ходила. И что привело к такому горькому концу.

— Ты знал об этом? — спросила я.

— Я ем плоть Невидимых.

Он знал. Ну, конечно же, он знал. Мясо Невидимых усиливает все ощущения: слух, зрение, вкус, осязание. Потому-то к нему так привыкаешь, а суперсила — это приятный бонус, почти как вишенка на торте. Ты чувствуешь себя живым, просто невероятно живым. Мир вокруг тебя становится гораздо ярче.

— Мы были в постели всю ночь, трахались…

— Трахались — это уже С.М.И., — проворчала я.

— Ты думаешь, я не знаю, что это означает? Алина часто говорила так. «Слишком Много Информации». Это недоверие мешает тебе принять факт, что между мной и твоей сестрой была настоящая страсть.

— Меня тошнит от этого.

Он повернулся, окинув меня холодным взглядом.

— Я сделал твою сестру счастливой.

— Но ты не сумел защитить ее. Даже если допустить, что ты не убивал ее, то она умерла, находясь в зоне твоей ответственности.

Он почти незаметно вздрогнул.

«Что ж, это хорошо, это очень хорошо», — думала я. — «Посмотрим, что там скрывается под этим напускным переживанием».

— Я думал, что она уже готова. Я верил, что ее чувства ко мне победят в вашей дурацкой человеческой битве нравов. Я ошибался.

— Она последовала за тобой. Вы столкнулись?

Он помотал головой.

— Она увидела меня сквозь окно дома на Ла Ру…

— Но ведь окна закрашены черной краской.

— Тогда еще они не были закрашены. Я сделал это позже. Она видела, как я встретился со своей стражей, состоящей из Невидимых, и подслушала наш разговор про освобождение всех остальных из Темного Двора. Она услышала, как они называли меня Гроссмейстером. После того, как стража ушла, я остался один и стал ждать ее дальнейших действий, мне было интересно, найдет ли она в себе силы зайти внутрь, даст ли Алина шанс нашим отношениям. Но она не зашла. Она сбежала, и я последовал за ней, держась на расстоянии. Она часами блуждала вокруг «Темпл Бара» и плакала под дождем. Я дал ей возможность и время разобраться с мыслями. Люди думают не так быстро как эльфы. Они порой отказываются понимать элементарные вещи. Меня поражает ваша способность вообще когда-либо…

— Избавь меня от своего презрительного мнения о людях, и я избавлю тебя от своего, — оборвала я его, будучи не в настроении больше слушать, как он осуждает мой народ. Его раса продемонстрировала свое отношение к нам, в итоге миллиарды людей мертвы. А все из-за их мелочной борьбы за власть.