Королева карантина - Кэролайн Пекхам

капли страха, только та жгучая решимость жить, которую я так чертовски любил.

— Я могу всадить тебе пулю между глаз прежде, чем ты прольешь хотя бы каплю ее крови, — пригрозил Сэйнт, направив пистолет прямо на Джонаса, стоявшего лицом к нему.

Но тот факт, что он не сделал того выстрела, сказал мне, что он вообще не был в этом уверен.

Я медленно поднялся на ноги, и язык Джонаса высунулся, чтобы увлажнить уголок его губ, когда он переводил взгляд между нами двумя.

— Что там сзади происходит? — Пилот испуганно крикнул, и Джонас почти взглянул в его сторону, прежде чем понял, что это была чертовски плохая идея.

Последний охранник и доктор лежали мертвыми на полу в растущих лужах крови от выстрелов Сэйнта, а две медсестры плакали и съежились в дальнем углу, явно надеясь избежать нашего внимания.

— Все под контролем, — рявкнул Джонас пилоту, когда вертолет продолжил свой полет черт знает куда.

— Так ли это? — Спросил я, склонив голову набок, и он усилил хватку в волосах Татум, заставив ее выругаться, когда она вырывалась из его хватки, капля крови пролилась по лезвию, которое он держал. Он умрет за это. И я позабочусь о том, чтобы это действительно причинило как можно больше боли.

— Бросайте оружие, — рявкнул Джонас, вздернув подбородок, как будто считал себя настоящим мужчиной.

Мои губы раздвинулись, когда я сделал это, два пистолета на моем поясе улетели в город внизу. Мгновением позже Сэйнт выбросил свой пистолет, и Джонас нетерпеливо кивнул.

— И ножи тоже, — добавил Джонас, и наши клинки тоже были быстро выброшены из вертолета, никто из нас не хотел рисковать Татум из-за проклятого оружия. — Теперь вытяните запястья.

Я ощетинился, когда сделал то, что он сказал, и он осторожно потянулся к ближайшему к нему мертвому охраннику, который обмяк в своем кресле, вытащил пару толстых стяжек на молнии из кармана трупа и бросил их нам. Он ни на секунду не отводил нож от горла Татум, держа его на месте другой рукой.

— Затяните запястья, — рявкнул Джонас, становясь все более дерзким, и мне действительно не терпелось стереть это самодовольное выражение с его вкрадчивого лица.

Мы оба сделали, как было приказано, и я зубами туго затянул стяжку-молнию на запястьях, хотя и не настолько, чтобы не смог вырваться из их хватки. Джонас, казалось, понял это и нерешительно обошел каталку, убирая нож от горла Татум и направляя его на меня, когда протянул руку, чтобы потуже затянуть молнию.

Он шагнул вперед, чтобы проделать то же самое с Сэйнтом, но как только он это сделал, Татум сумела высвободить ногу из пут и сильно пнула его в спину.

Джонас выругался, спотыкаясь, и Сэйнт ударил его лбом по переносице, заставив его вскрикнуть от боли, когда она разлетелась вдребезги и хлынула кровь.

Я бросился на него, как разъяренный бык, пригнув голову и ударив плечом прямо в живот, сбив его с ног, где я упал на него, ударив связанными руками по его лицу так сильно, как только мог.

Острое жало его клинка, скользнувшего по моему боку, пронзив меня, но я просто взревел от ярости, нанося ему удары снова и снова.

Тяжелый ботинок Сэйнта обрушился на руку Джонаса, обездвижив лезвие и раздавив его пальцы каблуком, когда кровь хлынула из лица Джонаса подо мной, пока он кричал.

Я не прекращал бить, бил его снова и снова, пока Татум подбадривающе кричала, давая мне всю необходимую мотивацию, чтобы понять, что этот ублюдок сделал с ней что-то ужасное.

Джонас неподвижно лежал подо мной, и Сэйнт оттащил меня назад, теперь нож был у него в руке, когда он быстро перерезал стяжки, стягивающие мои запястья, и освободил меня.

Джонас застонал от боли, приходя в себя, и я рывком поднял его на ноги, прежде чем подтолкнуть к открытой двери и ужасающему обрыву внизу.

— Нэш, — выдохнула Татум, и я посмотрел на нее там, где она оставалась привязанной к больничной каталке. На мгновение я подумал, что она, возможно, собиралась сказать мне пощадить его, но, конечно же, она этого не сделала. Она не была какой-то испуганной девушкой, боящейся убить тех, кто причинил ей боль. Она была королевой, и она хотела приказать своему рыцарю действовать. — Сделай так, чтобы было больно, — прорычала она.

Я мрачно улыбнулся ей, принимая нож, который передал мне Сэйнт, в то время как Джонас пытался вырваться из моей хватки, наступая мне на ноги и отбиваясь локтями. Но я игнорировал каждую его попытку и каждую боль, которую он мне причинил, сосредоточившись на мысли о страданиях нашей девочки и осознании того, что я собирался отплатить ему тем же.

Я провел лезвием по его горлу, разбрызгивая дугу крови по улицам внизу, и несколько долгих секунд слушал, как он захлебывается, прежде чем вытолкнуть его умирать.

Я не стал тратить время, наблюдая, как он падает, повернулся к Татум и сдернул с нее путы, в то время как Сэйнт отобрал у меня нож и заставил медсестер подняться на ноги.

Они плакали и умоляли, но в холодном взгляде Сэйнта не было пощады для них. Они добровольно участвовали в этом. Они были замешаны в похищении Татум, заставляя ее страдать, наблюдая, как болезнь по крупицам пожирает ее силы, крадя ее кровь, пока, в конце концов, это не убило бы ее. Так что пошли они к черту.

— Я все еще нужен вам, чтобы управлять этой штукой! — воскликнул пилот, явно видевший, к чему это привело.

— Заткнитесь нахуй, — рявкнул Сэйнт, его слова относились ко всем. — Или я и вас всех выставлю за дверь.

Они чудесным образом прекратили свои окаменевшие мольбы как раз в тот момент, когда мне удалось притянуть Татум в свои объятия, мое горло сжалось от желания сорвать с себя этот гребаный противогаз и раствориться во вкусе ее губ.

— Нэш, — пробормотала она, ее кожа была такой бледной, что заставила мое сердце учащенно биться, и она обмякла, когда я поднял ее на руки. — Где Блейк и Киан?

— С ними все в порядке, — пообещал я ей, надеясь, что, черт возьми, не вру, потому что я понятия не имел, как закончилось то побоище в лаборатории, и связь затихла с тех пор, как мы расстались.

Татум вздохнула с облегчением, прежде чем ее глаза закрылись, и мое сердце подпрыгнуло, когда я испугался худшего, прежде чем она открыла их снова. Она выглядела очень слабой, ее кожа была бледной и сухой, и она начала кашлять, когда я держал