Во власти демона - Валентина Игоревна Колесникова

это для того, чтобы никто из своих не смог ко мне подойти. Я видела эти взгляды, переполненные гневом и непониманием. Многие мужчины смотрели на Томаса с осуждением, но ведь они многого обо мне не знали… Да и я сама о себе теперь мало что знаю… — Софья, ты забыла? Одержимые уже мертвы. Пуля их не возьмет, разве что у тебя в кармане «Катюша» припрятана. Нам даже танк не провести по центральной улице — уж больно заметный будет для мирного населения, но честно, нам его очень не хватает…

Я молчала и сидела тихо, стараясь никого не провоцировать. Демон охранял, приближался все ближе и случайно коснулся моей руки. По всему телу тут же прошелся заряд, больше похожий на удар током. Сердце бешено забилось словно у маленькой девочки, что первый раз в своей жизни начинает испытывать совсем не дружеские чувства.

— Ага, как же… как у маленькой девочки… — хмыкнул внутренний голос, — да маленькие девочки о таких пошлостях как ты не думают! В их наивных и невинных головках не возникают сцены поцелуя и уж тем более они не испытывают чувство влюбленности к ДЕМОНУ! Я ничего не забыл? Нет? Софья, он РОГАТЫЙ!

Как же бесит… Да я сама себя раздражаю, получается! Это как борьба рационального с нерациональным или реальности с фантазией. Слышать внутри себя голос и тут же мысленно отвечать — шизофрения… она, родненькая!

Тем временем маги полностью и безоговорочно подчинялись Томасу и меня не трогали. Все, что им оставалось — просто смотреть. Глава клана действительно был их главой, его слушали, ловили каждое слово, внимательно смотрели на карту, разложенную на крыше рядом с огромной статуей бегущей конницы.

Внезапно маг замер. Он поднял правую руку в знак того, чтобы все замолчали.

Наступила гнетущая, мерзкая тишина, от которой сердце забилось с бешеной скоростью — волнение нарастало, сдерживать его не получалось, но думаю, что связано это именно с моим состоянием, я просто больше не могла себя контролировать.

Томас казался расслабленным, но вот его глаза… Он смотрел, словно зверь — голодный, злой, невероятно сильный. Зверь, который готов выйти на охоту. Гест, что сидел с ним рядом, лишь улыбался. Я видела этот оскал, своеобразный азарт в глазах — он любил битвы, получал от этого удовольствие. В глазах его словно демоны сидели — и это меня одержимой считают. Многие, кто был на крыше — боялись. Они знали, против кого идут, но все равно сильно волновались.

— Они близко, — прошептал Гест, — под мостом…

Как он смог услышать? Там столько машин и людей… Невероятно!

— Барьер! — Глава клана выпустил в небо синий пульсар, словно что-то активировал или давал сигнал. Со стороны Эрмитажа засияла такая же вспышка, больше похожая на блик.

И небо тут же пошло рябью.

Полупрозрачная ткань медленно опускалась на землю, образуя огромный купол, покрывающий Дворцовую площадь и близ лежащие земли. Я не понимала, что происходит, но когда по проспекту проезжали машины — они проходили барьер насквозь, Точно так же и люди — магия их будто игнорировала.

— Жители Питера могут спать спокойно, — хмыкнул Гест, сжимая в руках большой топор, на острие которого внезапно засияла алая руна, — эта магия не позволит им увидеть то, что сейчас произойдет. Но у нас мало времени — не мешай, Одержимая.

— Даже в мыслях не было, — тут же выпалила я, замечая боковым зрением странное мельтешение, — там тень какая-то… за углом, где Атланты…

— Началось. ДАВАЙ!

Они появились словно из ниоткуда… Люди уже не были людьми — они передвигались будто звери. Принюхивались к земле, будто выискивали что-то или кого-то. Леви напрягся — ему, как и многим, сражения не нравились, но он понимал необходимость того, что от него требовалось.

Постепенно, один за другим, они выползали из тени, осторожно осматриваясь по сторонам и…

Со стороны Эрмитажа вновь что-то вспыхнуло. В небо, отрываясь от крыши, что-то взлетело… И не просто что-то, а…

Женщина. Огромные золотые крылья, кожаный легкий доспех и тиара, украшающая голову. Ее золотистые волосы сияли в свете ночных огней, в руках возникла вспышка, а затем тысячи молний ударили землю… они разрывали ее на части, вспарывали, словно мякоть, проникали в тела тех, кто давно уже умер.

Валькирия… неужели она?

— Василина как всегда на высоте, — хмыкнул Гест, наблюдая результат магии валькирии, — и почему от поста главы отказалась?

— И правильно сделала, — Томас выставил перед собой руку с клинком, что-то шепнул и лезвие мгновенно окрасилось алым. Глаза мага при этом потемнели, на лице сияла безумная улыбка и он вновь подал сигнал… — Пора. Выступаем.

— Ну наконец-то! — Гест ждал этого момента, его терзала непонятная для меня жажда, он будто бы хотел оказаться в самом эпицентре, среди тех тварей, что с каждым мгновением заполоняли собой все большее пространство площади.

Одержимых становилось все больше. Мертвые тела не были так важны для тех, кто ими овладел — не было преград в виде переломов или боли от полученных ран — это просто оболочка для того, кто спрятался внутри. Они двигались невероятно быстро, но в тоже время хаотично. Многие смогли уцелеть после атаки с неба, и как они это сделали — не представляю. Яркие вспышки света слепили, я на время потерялась в пространстве — не понимала кто есть кто.

Леви остался со мной, как и еще с десяток магов. Один из стражей бросил демону лук со стрелами и все они заняли свои позиции.

Я видела, с каким остервенением Гест шел в бой, как безжалостно отсекал конечности, как летели головы с плеч.

— Не бойся, — шепнул демон, — сюда не доберутся.

Я не боюсь. Я в ужасе. Я такого никогда не видела, даже в кино. Да даже если бы и видела в фильме — ничто не сравнилось бы с жизнью.

Они нападали с невероятной скоростью, я видела сейчас все то, что происходило в медицинском центре — злость и ярость, но самое главное — голод. Дикий и необузданный. Одержимые обладали невероятной силой, стоило одному из них схватить мага за руку, как кости с хрустом ломались. Многие получили серьезные раны, но пока никто не пал от клыков Одержимых.

Маги бросались пульсарами, те словно яркие вспышки неслись сквозь ночную пелену и взрывались, оставляя в мертвых телах зияющие дыры — это помогало лишь тогда, когда пульсар попадал в голову или сердце. Почему в сердце — не понимаю. Оно же не бьется, с головой все намного логичнее.

Внезапно Леви зашептал что-то у самого лука. Он резко натянул