Последняя Цивилизация - Анастасия Рябова

платьях, уже несли церемониальный чан с водой, а потом завязали нам глаза. Все это совершалась, чтобы доказать факт нашей покорности, чистоты помыслов и полного подчинения старейшинам.

Каждому из нас подносили кубок с водой, из родника, давая, испить из него. Вода это источник любой жизни. И мы станем стражами, которые будут оберегать жизни людей, ответственность за которых с этого момента мы несем. В детстве этот ритуал мне казался сказочным, волшебным, а сейчас пафосным и бессмысленным. Это тогда лет десять назад, мне представлялось, что мужчины в отряде сильные и смелые, непобедимые, а сейчас... Сейчас я знаю, они всего лишь мальчишки смелые и отчаянные, которые хотят доказать, что они лучшие из лучших, но половина из них погибнет в течение года, может двух. Печально, но это закон жизни: выживают сильнейшие.

Одна из девушек подошла ко мне и поднесла к губам кубок, а едва холодный металл коснулся моих губ, я сделала большой глоток и поднялась с колен, соответственно обычаю. С нас сняли повязки, и мы развернулись к толпе.

– Время клятвы, – громко произнес старейшина и новобранцы в порядке живой очереди, сделав шаг вперед, произносили ритуальные слова, а потом возвращались в строй.

Наконец настала и моя очередь:

Я Розалин Сорел, клянусь:

Оберегать наши селенья не щадя своей жизни. Клянусь всего себя я посвятить лишь этой цели. И жизнь свою я в жертву без раздумий принесу ради спасенья и выживания людей. Клянусь бороться до последней капли крови, пока в груди не перестанет сердце биться. Клянусь своих товарищей не подводить и в трудный час отвагу, храбрость, честь, рассудок не терять. Клянусь беспрекословно исполнять приказы командира. Клянусь безропотно сносить все тяготы, лишенья. Клянусь, не забывать ради чего борюсь, живу и день за днем нести я буду службу верно, а лучшей доли не желать. Но если вдруг меня покинет храбрость, и в трудный час я трусость проявлю, моей наградой будет смерть и вечное забвенье.

– Твоя клятва принята, Розалин, – старейшина вручил мне нашивки.

А потом следующий новобранец стал произносить клятву. Всего нас было двадцать, так что слушать нас пришлось довольно долго, я даже успела заметить, как старики начали зевать.

– Отныне вы все хранители жизни, неустрашимые воины, не покоряющиеся судьбе, а смело идущие ей на встречу, – наконец объявил старейшина.

На помост поднялся Ник и пожал каждому руку. Собравшиеся кричали «Ура», малыши хлопали в ладоши, а девушки в нетерпении переступали с ноги ногу, парни лишь бросали в их стороны взгляды полные обещаний. В общем, все как всегда.

Старейшины хлопнули в ладоши, снова призываю к молчанию:

– Да начнется праздник весны! – толпа на этот раз еще более искренне зааплодировала, музыканты заиграли музыку и парни, подхватив девушек под руки, понеслись в пляс.

Я смотрела на это всеобщее небольшое сумасшествие и тоже радовалась. Теперь я член отряда, а это большой шаг на пути к моей мечте! Ко мне подошел Макс, и, подхватив меня, покружил, потом звонко чмокнул в щечку и поставил на мощеную булыжником площадь.

– Поздравляю сестричка. Я же говорил, что тебя возьмут, а ты боялась! – он лукаво мне подмигнул.

– Спасибо, – я снова посмотрела на него, а потом на танцующие пары.

– Знаешь, а когда-то этот обряд посвящения придумали, что бы новобранцы серьезнее относились к своим обязанностям, а теперь он превратился в традицию и совместился с праздником весны, – я кивнула. Может быть не такой изящный у нас обряд, но, тем не менее, он наш, да и малышам трепет и уважение внушает, согласись? – братик широко улыбнулся и посмотрел на меня.

– А то, помнишь, как мы каждый раз провожали, встречали отряд из рейдов? А сколько ожиданий... Помнишь, как в детстве тайком прокрались в штаб и стащили форму, чтобы поближе рассмотреть нашивки и потрогать их?

Брат заразительно засмеялся.

– А-то, такое разве забудешь! Я потом сутки не мог сидеть на попе, отец выпорол, а ты полдня простояла в углу.

Я утерла выступившие от смеха слезы, да такое не забывается.

– А где Маша?

– Она не смогла прийти плохо себя чувствует, токсикоз. Поэтому ты уж тут веселись, я пойду, хочу побыть с ней.

Я обняла братика и пошла в сторону свободной лавки, хотелось немного посидеть. Но рядом с ней около дерева, в тени почти скрывающей его фигуру стоял Ник и наблюдал, оттуда за происходящим. А едва я осталась одна, подошел ко мне.

– Как ужин, – не удержалась от издевки я.

Объект моей ненависти усмехнулся.

– Ничего так съедобно, хрустит правда, но съедобно.

Мда, он явно ел угли.

– Танцуешь? – вдруг серьезно спросил Никита.

– Нет, я без платья и...

– Да ладно, это же твой праздник, может больше и не удастся. Дежурства, рейды, – Никита перебил меня и так посмотрел на меня, что я согласилась. Не знаю, где были мои мозги в этот момент, наверно просыпались в трусы, потому что я просто таяла, как сосулька по весне.

А ему-то всего лишь нужно было на меня заискивающе посмотреть и приятно улыбнуться, так что все мои обиды улетучились. Вот если бы он наверно с самого начала на меня так смотрел, я бы наверно ему во всем призналась, даже в том чего не делала.

И вот объект моей ненависти, правда, похоже теперь за отсутствием мозгов видимо уже страсти или любви моих гормонов, очевидно решивших взбунтоваться, положил руки на мою талию, притиснул к себе и кружил в медленном танце.

А я ... А я... Ну дура я! Ибо смотрела на его шею, так как боялась поднять свои глаза выше, и стать еще большей дурой, ощущала жар его рук на своей талии, даже сквозь одежду, а сама не понимала, как могут быть у человека настолько каменными мышцы под моими ладонями.

Ноги казались ватными, и я жутко нервничала, боясь наступить Нику на ногу, хотя стоило бы их отдавить все, ибо не фиг было тащить меня танцевать и заставлять нервничать. Но мои мозги высыпались в трусы, а что было на их месте, я даже боюсь предположить, так как потом этот уникум потащил меня на качели, а я не сопротивлялась.

Я шла по тропинке за Никитой, сжимающим мою ладонь в своей горячей руке и немного ежилась от холода. Наваждение немного спало, мозги возвращались на место, и я почувствовала прохладу, спускавшуюся на землю