Ольга Резниченко - Игрушка

Гудвин стоял у барной стойки. Непринужденно попивал какой-то напиток. Оглядывался по сторонам.

Не хватало мне еще его нравоучительного взгляда.

Бежать.

Придется бежать.

Проворно нырнув в раздевалку, забрала свой плащ и выскочила на улицу.

Надеюсь, Ромул меня поймет.

Бежать.

Я вернулась в общежитие хоть и не поздно, но Мелани уже спала.

Пусть. Пусть поспит, девочка.

Такая замученная.

Я вышла на кухню.

Целый день не ела, и есть не хочется.

— Габи, картошка там осталась еще. Если хочешь, бери.

— Спасибо, Рия.

— Было бы за что. Ты чего такая невеселая?

— Жизнь — дерьмо. А я в ней — настоящий цветочек.

— Ясно, — печально улыбнулась девушка. Соседка по комнате той самой "ушастой" сплетницы. Моя соседка по секции. Рия.

Хороший человек.

— Может, тебе хоть чай сделать?

— Нет, спасибо, — тяжело вздохнула я.

Встала из-за стола.

— Лучше пойду я спать.

— Давай.

И снова непонятное шарканье за дверью.

Не дают даже поспать.

Отворила ворота.

Отворила и охнула.

Сплошная темень.

Благо, что в конце коридора через окно одиноко к нам заглядывала Луна.

Узнала шорканье Рии.

— Ты еще не спишь?

— Да нет. Вот хожу, клянчу у всех лампочку.

— Лампочку?

— Угу. Наша сгорела.

— Ясно.

Но едва я смогла закрыть дверь, как увидела кого-то в углу.

Совсем рядом…. в полушаге от меня.

Не сдержалась.

Дикий крик.

— Успокойся, — тут же чьи-то руки обвились вокруг меня, прижав к груди.

От этого меня еще больше кинуло в истерику. В дрожь.

Его рука моментально прикрыла мне рот, сдерживая очередной визг.

Лишь спустя мгновения, когда я осознала, что происходит, кто это, когда более-менее успокоилась, он отпустил меня.

— Ромул? — сердце все еще бешено колотилось в груди. Внутри все пекло, — ты… ты…

— Прости, — вкрадчиво прошептал Стефано. Не знаю, толи он не хотел будить Мелани, толи не хотел, что бы кто-то узнал, что он здесь был.

Я послушно тоже перешла на шепот.

— Ты как сюда? Ты чего?

— Прости, что так поздно. Да еще и испугал… Просто, я переживал, что ты исчезла… Ушла, не сказав ни слова.

— Гудвин. Гудвина я заметила там. Не хотела лишних разборок. Так что мне пришлось.

— Ясно.

Оба молчали.

Я поймала себя на том, что мой взгляд давно уже соскользнул с его глаз. Губы. Я смотрела на них. Что-то не позволяло мне оторваться. Отвернуться. Отвести взгляд.

Мы стояли слишком близко… друг к другу.

В полуночном мраке…

Я чувствовала его дыхание.

Еще мгновение. Еще один взмах ресниц.

Он наклонился ко мне.

Поцеловал.

Нежно, ласково… Трепетно.

Мой первый поцелуй с вампиром.

Поцелуй с Ромулом.

Я тонула. Тонула в каком-то неистовом блаженстве. Голова пошла кругом.

Задыхалась от прекрасного, от приятного. От счастья.

Но еще секунда жгучей сладости — и он резко, неожиданно отдернулся в бок.

— Прости. Я не должен был. Прости.

И исчез.

Словно ветер, словно видение.

В одно мгновение.

Исчез.

Я стояла в оцепенении, боясь пошевелиться. Шок. Радость. Удовольствие.

Удовольствие и сомнение.

Воспоминания все еще кружись в голове, не давая свободно дышать.

Поцелуй.

Он поцеловал меня. И я ему ответила.

Глава десятая

Приговор

И снова холодное мрачное утро.

И снова новый день.

День вопросов. Без ответов.

— Мелани, — робко позвала я.

Девушка все еще стояла в немом ужасе. Боялась пошевелиться.

— Мелани, — снова позвала я. Ступила шаг ближе.

И вновь несколько немых секунд.

Все так же, не поднимая на меня взгляд, она протянула руку вперед.

Палочку-индикатор.

Две полоски.

— Это — ошибка, Мел, честно. Это — какой-то глюк.

Слезы сорвались с ее глаз…. покатились вниз, по щекам, по губам, по шее.

Еще секунды молчания.

Вытянула вторую руку вперед.

Разжала кулак.

На ее ладони лежало еще три таких теста.

И везде две полоски.

Тишина.

Я не сдержалась. Слезы сами вырвались. Вырвались наружу. На волю.

— Мел. Мелани. Это — глюк. Гормональный сбой. Мы завтра еще повторим.

Приговоренные. Смирившиеся со смертной карой, глаза уставились в мои.

— Нет. Все и так тут ясно.

— Прости, — еле слышно прохрипела я. — Мел, тебе нужно поговорить с Браяном.

— И ЧТО? ЧТО Я ЕМУ СКАЖУ? Женись на мне. Я вся твоя. НАС БУДЕТ ТРОЕ?

Мелани на отрез отказывалась жить.

Зарылась в одеяло. Спряталась. От меня. От него. От проблем.

Я слышала ее горькие рыдания.

От чего ставало невыносимо больно. И жутко.

Я знаю, что не мне рассказывать Браяну обо всем случившимся.

Но допустить то, что Мел расскажет все родителям. Те приедут и увезут ее на аборт. Увезут, так и не рассказав ничего Вейсу, не могу.

Это и его ребенок. Его ответственность.

Ведь дело не только в том, что аборт — это… что больше не будет ребенка. Не будет малыша.

Но и то, что это — большой риск, риск огромного вреда здоровью. Здоровью Мелани. Так или иначе, чьей-то будущей любимой, жены, будущей матери.

Но даже если и пройдет все успешно, без проблем…

Все равно.

Все равно это будет травма. Душевная травма.

Которую НИКОГДА НЕ ИЗЛЕЧИТЬ.

Прости.

Прости Мелани.

— Браян, Мелани беременная от тебя. И да, это точно.

Дурдом.