Ольга Резниченко - Игрушка

Заметила. Матильда заметила меня. Злобный, полный ненависти взгляд выстрелил мне навстречу.

Эй, девочка, это я тебя должна ненавидеть.

Я фыркнула себе под нос. Развернулась и последовала дальше своему пути.

Ромул. Сегодня я вновь встретила Ромула.

Но не долго грела меня эта радость.

Ведь снова наступал день.

И в нем я была одна.

Опять одна.

Неужели теперь моя жизнь будет делиться "от" и "до" встречи с вампирами? Этой долбанной троицей.

Или, как нынче выходит, двоицей.

Неужели они мне так важны?

Выходит, что да…

И снова день — и снова пустой мир.

Одно радует, что хоть занятия тянуться не слишком долго.

Утро. День. Вечер.

Снова пустой одинокий вечер.

Вынырнула из учебного корпуса наружу.

В этот предательский холод.

И снова я жадно тяну за лацканы плащ, пытаясь сильнее укутаться, словно в одеяло.

Матильда? Да, на стоянке… со своими подружками, вечной свитой, стояла Матильда.

Как бы мне хотелось расспросить у нее все то, что было с ней, все, что она знает. Знает про них.

Как бы мне хотелось узнать, кто же врет.

Но, не смотря на то, что я тоже Меченая, Игрушка. Посвященная. Все равно она мне ничего не скажет.

Ненависть.

Ненависть уже давно разделила нас. Разделила и отдалили. На слишком большое расстояние отдалила. Отдалила и укоренила высокие стены, навеки разделяющие нас.

— Привет.

От этих глупых неожиданностей я скоро стану заикой.

Обернулась.

Ромул?

— Привет.

— Спешишь?

— Не то, что бы. Я, кстати, Мати видела. На стоянке.

Развернулась в нужном направлении и ткнула рукой.

— Я тоже видел. Но сейчас я здесь не из-за нее.

— Нет?

— Нет. Я бы хотел тебя пригласить в кафе, — уставился своим непроницаемым взглядом в мои округленные от удивления глаза. — Как друга, — тут же торопливо исправился. — Если, конечно, у тебя нет других планов.

— Да нет. Нормально. Я согласна.

— Спасибо.

Неужели я это сказала вслух? Неужели я согласилась?

Да уж.

Опять студенческое кафе.

Знакомый столик.

— Сок.

— Два сока, — поправил меня Ромул.

— Вампиры любят сок? — вкрадчиво прошептала я, не удержавшись от язвительной подколки.

— Жидкость, как жидкость, — мило улыбнулся Стефано.

Ха, сок!

А вот Готье из жидкостей пил только спиртное и, я так понимаю, кровь.

Так. Стоп. Стоп. Никакого Эмиля.

— Слушай, Ром.

Не знала, как спросить.

— Я слушаю.

— А гипноз. Как это делается? Как происходит?

— Ничего необычного. Пристально смотришь в глаза. Главное не моргать. Полное сосредоточение. Спокойным голосом говоришь все то, что необходимо внушить. А потом клац — и все.

— Клац?

— Да, что-то вроде этого.

— А Мати. Матильду. Ты ее… гипнотизировал?

Неловкая тишина.

ПУСТЬ ТОЛЬКО СОВРЕШЬ!

Хотя, наверняка, я все равно не замечу…

— Гипнотизировал.

— Вот как, — слова сами вырвались из меня. Вырвались криком.

— Да. Пришлось. Ей было слишком тяжело переживать одно время разлуку с Готье. Переживать ту правду, что ей открылась. Не раз пыталась свести счеты с жизнью… В общем… мне пришлось.

— Ясно. — растерялась. Я даже и не думала о гипнозе с такой стороны. — И ты ее заставил забыть чувства к Эмилю?

— Я вынудил ее смотреть на вещи проще. Спокойней.

— Как овощ?

— Нет, конечно. Эффект валерьянки для людей. Что-то в этом роде. И только. Неужели ты до сих пор думаешь, что я какой-то психопат-извращенец, не ценящий людей?

— Нет, — пристыжено улыбнулась я.

Опустила взгляд в пол.

Я не знаю, что о тебе вообще думать.

Я не знаю, какой ты.

Запуталась.

— Ладно, не будем о грустном, — попыталась собраться с мыслями я.

— Хорошо, — улыбнулся Ромул.

— Лучше скажи, сколько тебе лет?

Рассмеялся.

— Ну, скажи.

— Очень интересно?

— Очень.

— Почти пятьсот.

— Вау.

— Не советую, — с наигранным отвращением скривился вампир.

— Ой, ой.

— А тебе восемнадцать, — задумчиво прошептал Стефано.

— Да уж. Несравнимо.

— А когда именно День рождения?

Улыбнулась.

— Осенью.

— А конкретней?

— Уже прошло.

Рассмеялся.

— А у тебя когда?

— Зимой.

— А точнее?

— Еще будет.

Гад.

— А девушка. Была у тебя девушка. Ну, человек… В смысле, ты вампир, а она — человек.

— Я понял. Была.

— Была, — смущенно повторила за ним. В этом "была" столько боли, что я тут же пожалела о своем вопросе.

— Но это было очень давно. — Попытаться выкрутиться из неловкой ситуации Ромул. — Тогда еще ездили в каретах, а барышни носили пышные платья.

Он улыбнулся. Улыбнулся, жестами показывая вокруг себя большую пышную юбку платья.

Я улыбнулась в ответ.

Но все еще было не по себе.

— Мне нужно отойти.

— Да, конечно.

Едва я встала из-за стола, как Ромул тут же вскочил тоже.

Я улыбнулась.

Не привыкла к таким манерам парней, мужчин.

Уборная. Или, проще говоря, туалет.

Его придумали, видимо, как раз для таких случаев. Что бы уединиться. Скрыться в нем от неловкости и, порой, стыда.

Я всматривалась в зеркало, но видела в нем лишь проблемы.

Зачем я общаюсь с Ромулом? Зачем я здесь?

Уйти?

Не могу.

Открыла дверь. Вытолкала себя в зал.

Стоп. Что это.

Гудвин стоял у барной стойки. Непринужденно попивал какой-то напиток. Оглядывался по сторонам.