Королева-молния. Собирая сердце. Вампиры (СИ) - Золотарева Елена

На носочках я быстро пересекла спальню и остановилась у окна, улыбаясь тому, как нежная ткань опускаясь, касается кожи.

Распахнув деревянные ставни с облупившейся от времени краской, я оперлась о подоконник, слегка покрывшийся пылью за день, и вдохнула вечерний теплый воздух. Он немного пах водорослями, что затянули ров с водой, но было в этом что-то успокаивающее, родное. Ночной мир оживал под протяжное «ква-а-а» лягушек, поселившихся неподалеку. Желтая луна была почти полной и медленно поднималась над небольшим городком, огни которого мерцали вдалеке.

Все это стало таким привычным, потому что вот так, сидя у окна, проходил каждый мой вечер на протяжении нескольких месяцев подряд. Менялись лишь сезоны, фазы луны и погода.

Рука автоматически потянулась к шкатулке, украшенной рубином. Тем самым, что стал символом моего одиночества, когда я преподнесла камень Рику в день свадьбы с Элен. Но подарок вернулся ко мне.

Я сразу узнала свой камень. Очертания, цвет делали его не похожим на другие. Но было кое-что еще, что говорило о том, что это действительно тот самый камень: письмо Рика, оставленное им в этой шкатулке.

Письмо, что давало мне надежду на встречу, и одновременно рушило мечты о возможной любви. Слова, что делали меня счастливой и тут же убивали. Послание, которое я перечитывала каждую ночь, перед тем как закрыть глаза, и которое порывалась сжечь так же часто.

Виктория!

Моя Виктория!

Моя единственная, моя любимая Виктория…

Безжалостный мир, в котором нам не посчастливилось встретиться, сделал все, чтобы забрать у нас возможность быть вместе. Но преграды ничтожны, если против них стоит вечность, помноженная на любовь.

В моей можешь не сомневаться. Ты почувствуешь ее в каждом дуновении ветра, что играет с твоими волосами. В каждой капле воды, что окутывает твою кожу. В каждом луче рассветного солнца, что ласково касается твоего лица, пока ты видишь сны. Каждый миг я буду рядом, и теперь в целой вселенной не существует такой силы, чтобы смогла запретить мне это.

А вот на счет своей тебе стоит хорошо подумать. Я исчезаю только лишь для того, чтобы ты не шла на поводу у эмоций, которые могли бы сбить тебя с толку. Ты должна принять твердое решение на счет того, с кем захочешь связать свою жизнь, и искренне порадуюсь за тебя, если твоим избранником стану не я.

У тебя есть время понять, что любовь склонна приукрашать, наделять человека несуществующими качествами. Возможно, ты меня придумала и на деле я окажусь вовсе не таким, каким ты мечтала меня видеть, но обратной дороги уже не будет.

Если откажешься от своей любви ко мне, я отпущу. Если выберешь меня, я перекрою все выходы, ты будешь вынуждена остаться со мной навечно, даже если разлюбишь.

С любовью, навеки твой, Рик.

P.S. Не ищи со мной встречи, ибо я ни за что не разомкну своих рук, что однажды обнимут тебя.

Это письмо я обнаружила, впервые войдя в свою спальню. Еще не отойдя от шока после встречи с Зехиром, который оказался третьим мужчиной, не восприимчивым к моему магическому дару, я получила новую порцию впечатлений, найдя на постели эту самую шкатулку, внутри которой находилось послание от Рика.

С тех пор каждый вечер я искала в нем подтверждения своих надежд, что однажды мы все же будем вместе, но только сейчас пришло понимание того, что Рик был прав. Я должна попробовать жить без него.

Бросив последний взгляд на лист пожелтевшей бумаги, исписанной пером, я отправила его в камин.

Огонь в миг охватил свернутое трубочкой письмо, не отреагировав на него ни всполохом, ни треском.

Один…два…три…Как же мало времени потребовалось пламени, чтобы уничтожить то, что отделяло меня от новой жизни. И я, наконец, вдохнула свободно.

Глава 25

Я чихнула, параллельно возмущаясь, что просыпаюсь на самом интересном месте. В носу жутко свербило, вызывая желание оторвать его.

— С добрым утром! — довольная физиономия Макэйо, улыбающегося во все тридцать два, склонилась надо мной, — я уже устал ждать, когда ты проснешься!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Держа двумя пальцами тонкий колосок, он провел его кончиком по моей щеке, вызывая щекотку.

Я остервенело потерла лицо руками, чтобы этот невозможный зуд исчез, но почувствовала на запястьях мужские пальцы.

— Идем! Вставай!

Я и моргнуть не успела, как Мак уже вытащил меня из кровати.

— Куда? Что случилось? — я не могла понять, к чему эта спешка, пока он вытрясал из шкафа мои вещи, бросая их на кресло.

— Кататься! — в меня полетела оранжевая рубашка в клетку и синие джинсы, — пожалуйста! Пожалуйста! Скорее!

Мак сложил ладони в умоляющем жесте и подкатил глаза. Этот детский жест в исполнении двухметрового амбала выглядел комично.

Что за спешка?

Да конца не понимая, чего он хочет от меня, я присела прямо в гору вещей, которыми было засыпано кресло, чтобы хоть немного проснуться, но мою ногу схватили и нетерпеливо начали запихивать в джинсы.

— Что ты делаешь?

— Тороплю тебя! Кроссовки или казаки?

Сидя в натянутых до колен джинсах и ночной рубашке, я медленно моргала, так не и не поняв, что ему нужно.

— Кросы… — проворчала я и стала натягивать джинсы.

Пока Макэйо наводил беспорядок на полках с обувью, я успела одеться.

— Ты можешь сказать, к чему такая спешка? Я могу хотя бы умыться?

— Какая спешка? Я жду тебя уже три часа! Готова?

Схватив мою руку, он потащил меня вниз по лестнице, мимо холла, пугая служанок, что поливали цветы во внутреннем дворике. И только пробежав по мостику надо рвом мы наконец остановились.

Перед нами стояла ржавая развалюха, которая когда-то, очень давно, была мотоциклом, воняла бензином и вообще не внушала никакого доверия, что в прочем не мешало Маку смотреть на нее с таким восторгом, с каким ребенок смотрит на желанную игрушку, которую ему наконец-то купили.

— Эээ…это ездит? — я нахмурила брови, наклонившись над «трофеем».

Не такой он, вроде, и ржавый. Просто покрашен в такой грязный ржавый цвет, и только увидев легендарное название, я поняла, что Мак, видимо, один из ярых фанатиков — собирателей раритета.

— Эта крошка еще как ездит!

Оглушительный рев мотора обрадовал Макэйо еще сильнее, и он поспешил оседлать свою «крошку».

— Кошмар… — съежилась я, — можно глушитель на нее поставить? — я ворчала в никуда, потому что голос мой был не слышен даже мне самой.

Мак кивнул, приглашая сесть позади него, на что я поморщилась, но все же решилась.

— Только на козла не вставай!

— Как получится! Держись!

Стоило мне обхватить его талию, как он пару раз дал газу, и мы сорвались с места.

Первые секунды я вжималась в широкую спину, зажмурим глаза, но почувствовав, как дрожит все мое тело от напряжения, я глубоко вдохнула и страх исчез.

Мы мчались по узкой грунтовой дороге, и наши колени хлестали высокие травы, растущие вдоль обочины, ветер врезался в лицо, мешая нормально дышать, а рев мотора вызывал странное чувство эйфории, медленно растекающееся по коже.

Мы остановились у небольшого озера, и мне даже стало жаль, что наша поездка закончилась.

— Откуда это у тебя? — на трясущихся ногах я подошла к дереву, чтобы опереться и немного перевести дыхание.

— Отобрал у одного идиота.

— Отобрал? — настроение резко упало до нуля. Куда девалось его благородство? Не таким в моих глазах был Макэйо до этой минуты.

— Он пьяный ездил по городу этой ночью…И я еле успел вытащить из-под его колес девушку с малышом и рыбками.

— С рыбками?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Да, они несли золотых рыбок в пакете. Но все обошлось! Все целы, парень наказан, а у нас теперь есть эта крошка!

Я закрыла глаза, пытаясь переварить услышанное. Рыбки в пакете, пьяный идиот, девушка, спасение и…НАС…О чем подумать в первую очередь я так и не определилась, но вопрос вырвался сам собой.

— Что ты делал ночью в городе?