Кейт Донован - Затерянные во времени

– Кахнаваки может подражать дюжине птиц. Я научился только двум. Правда, крик совы у меня еще не очень хорошо получается.

– Покажи, пожалуйста, – попросила Шеннон. – Только один раз. Это так волнующе.

– Хорошо, – Джон еще раз сложил чашечкой ладони и раздалось почти идеальное уханье совы. Ответ Кахнаваки был более низким, и Джон слегка поморщился. – Он талантлив. И должно быть, смущен. Мы пользуемся криком совы ночью.

– Научи меня.

– Зачем? Сигналы нужны на охоте, а ты не ешь «мяса невинных животных», – Джон развязал свой мешок и вынул из него красиво украшенную бахромой кожаную куртку.

– Что это, Джон? Какая красивая! Разве не прелесть эти украшения! Стежки, вышивка бусами…

– Шкура невинного животного, – уколол ее Джон.

– Перестань дразнить меня, – пальцы Шеннон пробежали по бесчисленным рядам красных и белых стеклянных бусин. – Кто вышивал ее, Джон?

– Эту куртку сшила вторая жена моего отца. Она заканчивала шитье, когда я принес ей печальную весть. Она настояла, чтобы я взял ее и носил… вместо отца.

– Как грустно. Ты берег ее для особого случая?

– Я не надевал ее прежде. Но теперь…

Шеннон рассердилась и быстро отвернулась от него, сожалея, что любовалась курткой. Он наденет ее для своей невесты! А почему бы и нет? Разве он не побрился для нее? Когда же, наконец, он кончит заискивать? Джон сообщил Кахнаваки о своем прибытии. Прекрасная невеста, наверное, тоже прихорашивается – причесывается, пользуется душистыми травами, чтобы волосы блестели и от них исходил возбуждающий аромат. Надевает свое лучшее платье, сбереженное для долгожданной встречи.

Сестра Кахнаваки. Она, должно быть, красавица. В этой семье из поколения в поколение передаются драгоценные гены: изящная фигура, огромные бездонные черные глаза, гладкая бронзовая кожа.

– Ну? – весело спросил Джон. – Как я выгляжу? Я надел ее первый раз.

Шеннон неохотно повернулась к нему.

– Превосходно! Уверена, невеста будет потрясена.

– Шеннон, что-нибудь не так?

– Пойдем быстрее. Нельзя заставлять невесту ждать.

– Ты злишься? – Джон пытался вспомнить, чем обидел ее. – Потому что я спросил, девственница ли ты? Я пошутил.

– Знаю. – Шеннон стало стыдно за свое ребяческое поведение. Отбросив ревность, она прикоснулась к мягкой бахроме на куртке и сказала: – Я никогда не видела более красивой одежды и более красивого мужчину. Боюсь, я немного волнуюсь перед встречей с саскуэханноками. Извини меня.

– Они полюбят тебя. Я сказал Кахнаваки, какое у тебя доброе сердце. Но я не сказал ему, чтобы не ввести его в заблуждение, как дорога для меня ты. Ты многому меня научила, Шеннон Клиэри.

– Я? Чему это я тебя научила? – Шеннон вспыхнула от похвалы.

Джон прижал ее к себе. Щека Шеннон прильнула к мягкой коже куртки.

– Ты помогла мне понять своего отца. Ты освободила меня от горечи из-за его… измены. Я понимаю сейчас, как трудно было ему объяснить свой уход от законной жены.

Шеннон вонзила когти в ладонь. Как сильно задевают – нет, – разрушают ее чувства слова Джона. Уход? Разве история не повторяется? Он снова думает о сестре Кахнаваки! Он захвачен мыслями о первом дне новой жизни, а не о последнем дне жизни с Шеннон.

«Его «жизни» с тобой? – поддела она себя. – Два дня, Шеннон. Всего два дня. Посчитай их. Он был влюблен в сестру Кахнаваки шесть лет. А ты надеешься, что два дня, проведенные с тобой изменят его решение. Дай ему шанс! Этот парень пытается поступить правильно и быть верным своей невесте, и ты должна помочь ему».

– Джон?

– Да?

– Хочу ответить на твой вопрос, – Шеннон глубоко вздохнула и выпалила. – Я не девственница, – Джон уставился на нее, а она холодно пояснила: – Краткий любовный роман. Я сожалею, но не прошу прощения ни за это, ни за что другое. Хочу, чтобы ты понял: я не стесняюсь обсуждать эти вопросы открыто. – Джон не ответил, и она спросила: – Что, никаких комментариев?

– Когда же произошел твой «краткий любовный роман»?

– В начале этого года.

– Понятно. И…?

– И что?

– Он был в этом или в том мире? – Шеннон удивленно уставилась на Джона. – Так я и думал. Опять бред…

Весь оставшийся путь до деревни Джон посмеивался. Огорченная Шеннон посматривала на него в недоумении, не зная, как ей реагировать.

ГЛАВА 8

Спустя час, Шеннон и Джон остановились в небольшом лесочке, явно используемом для заготовки дров. Их взглядам открылась расположенная в низине саскуэханнокская деревня, окруженная высоким частоколом, где в этот час царила обычная суета.

– Зачем им такие укрепления, Джон? С этим частоколом деревня похожа на каторжную тюрьму.

– Похожа… Когда Кахнаваки стал вождем, саскуэханноки стали воевать реже, чем раньше. Но у них есть враги. Поэтому они построили деревню в этом месте. Посмотри, к ней невозможно приблизиться ни с одной стороны, кроме северной. А здесь очень крутой склон, что замедлит продвижение противника.

– Когда ты говорил о больших вигвамах, ты имел в виду эти дома? Пожалуй, они более шестидесяти футов в длину.

– Восемьдесят. В каждом вигваме живут приблизительно семьдесят пять человек. Внутри очаги. Каждый очаг – на две семьи. У каждой семьи свое помещение с двумя помостами: на нижнем спят взрослые, на верхнем – дети.

– Очень удобно. Вероятно, они проводят в вигвамах мало времени. У них много работы, должно быть. Смотри, что они делают?

– Расчищают землю под пашни. В индейских деревнях у женщин много тяжелой работы, Шеннон.

Она нахмурилась и показала на пни от вырубленных деревьев.

– Саскуэханноки вырубили эти прекрасные деревья?

– Конечно. На дрова, для строительства вигвамов, для частокола.

– Я думала, индейцы живут в гармонии с природой, не уничтожая леса, – разочарованно протянула Шеннон.

– Им нужны дрова. Они берут только то, что им необходимо, чтобы жить. Этим индейцы отличаются от англичан, – Джон криво усмехнулся. – Разве ты никогда не видела, как англичане вырубают лес, чтобы их поместье выглядело величественнее? – И Джон расхохотался, будто сказал что-то остроумное.

– Я вижу у них много собак… Они едят их?

– Только в голодные времена.

Шеннон смотрела на него, пытаясь понять, не очередная ли это неудачная шутка. Но лицо Джона было непроницаемо, и она вздохнула.

– Как они могут есть своих любимцев?

– В добрые времена саскуэханноки кормят своих собак. В трудные, – лукавая улыбка заиграла на его губах, – все наоборот.

– Ух! Надеюсь, ты шутишь, – Шеннон старалась идти рядом с Джоном, когда они подходили к воротам. – И все-таки мне не нравится, что мы привели сюда Герцогиню.