Кейт Донован - Затерянные во времени

Шеннон внимательно осмотрела его, покраснела и, наконец, сказала:

– Все прекрасно, Джон.

– Я польщен, – Джон добродушно усмехнулся.

– Когда ты улыбаешься, ты неотразим. Улыбайся, когда придешь в деревню. Перед такой улыбкой не устоит не только твоя невеста, но и никакая женщина в мире.

– Не устоит? – Джон схватил Шеннон за руку и усадил на колени. – Ни одна женщина не устоит?

– Джон… – выдержать еще один поцелуй, простонала она мысленно, невозможно. Она попыталась остановить Джона. К ее разочарованию и облегчению Джон, казалось, согласен с ней. Поцелуй был нежным и приятным с оттенком желания, таящегося в их сердцах.

Шеннон снова погладила его лицо.

– У меня есть лосьон. Он защитит твою кожу от ожога.

– Что бы ты ни говорила, Шеннон, – пробормотал Джон, уткнувшись лицом ей в волосы, – я рад, что ты заставила меня побриться. Из-за этой чертовой бороды я не мог почувствовать, какие у тебя мягкие, нежные волосы.

– Нам пора идти, Джон. Ты говорил, что до деревни идти четыре часа.

– Пора, – он позволил ей слезть с его колен. – Ты готова?

– Сначала я хочу заплести косы.

В глазах Джона промелькнула печаль.

– Хочешь быть похожей на жителей деревни?

– Мне все равно, понравлюсь я им или нет. Я хочу, чтобы они поняли, я – не сумасшедшая, – Шеннон грустно вздохнула. – Не ревнуй. Мне не нужен Кахнаваки. Если мы будем ссориться всю дорогу, для нас это будет невосполнимой потерей. Возможно, эти часы будут последними, что мы проведем вместе.

– Мы ни за что не будем ссориться. Пойду, оседлаю мула.

– Постой, – почти сразу рассеялось сияние любви. – Кто из нас поедет на муле?

– Я иду пешком, но хочу, чтобы ты приехала в деревню отдохнувшей.

– Нет, я иду, ты едешь. У тебя ведь болит нога.

– Ты поедешь.

– Стать похожей на Пилигрима или, как его там? Благодарю покорно. Лучше не бери мула совсем.

– Надо спросить у Герцогини, что она думает по этому поводу, – рассмеялся Джон. – Ей не нравятся такие длинные прогулки, не то, что Принцу.

– Собаки пойдут с нами? Как хорошо!

– Только Герцогиня. Поиграет и поохотится с деревенскими мальчишками. Принц останется стеречь хижину. У него есть чувство ответственности. А мул нам нужен, чтобы привезти из деревни шкуры. Послушай, давай-ка сюда вот это, – Джон взял ее сумку, схватил свой кожаный мешок и распахнул двери. – Только после вас, мисси.

Шеннон вышла из хижины и огляделась вокруг, отмечая все подробности, в особенности – лесную усадьбу Джона Катлера. Ей хотелось запомнить ее навсегда такой, какой она видела ее в эту минуту. Ей хотелось навсегда запомнить Джона Катлера – с бородой и чисто выбритым – и она знала, что не забудет его никогда.

– Шеннон?

– Иду.

– Это, наверное, самое прекрасное место на земле, – заметила Шеннон, когда они проходили через лесок, пронизанный лучами солнца. Ее безбородый спутник, соглашаясь, кивнул головой.

– Видно, тебе подходит этот лес. Я думал, к этому времени ты устанешь до смерти…

– Ты это серьезно? Я хотела бы прожить в таком месте всю свою жизнь. Могла бы бесконечно идти рядом с тобой, слушать пение птиц и шелест листьев. Как смешно Герцогиня выглядит на спине у мула! Никогда бы не подумала, что она так быстро устанет. Мы идем не больше двух часов.

– Почти три. Герцогиню растили не для такой жизни. Моя сестра подарила мне ее, иначе она бы здесь не оказалась.

– Герцогиня – самая потрясающая собака на свете.

– Она – прекрасный охотник. Я не жалуюсь.

– Но Принц больше подходит для жизни в лесу, правда? Ты называешь его ответственным. Так всегда называл меня мой брат. Но по отношению ко мне – гиперответственность.

– Что это значит?

– Я поступаю всегда так, будто судьба мира у меня в руках. Я считаю себя ответственной за все и незаменимой там, где что-то идет не так. Несомненно, это плохая черта характера. Или… по крайней мере, Фил старается излечить меня от этого.

– У тебя, оказывается, всегда были иллюзии, – нахмурился Джон. – А я надеялся, что это от ушиба головы.

Шеннон весело рассмеялась.

– Не было у меня никаких иллюзий. Только видение, о котором я тебе говорила вчера. В остальном мои воспоминания ясные и четкие. Тогда я тоже ушибла голову.

– Ты выздоровела?

– Совершенно. Не волнуйся, – она игриво сморщила носик. – У тебя самого тоже гиперответственность, но не столь огромная, как у меня. Если б ты слышал, как смеялся надо мной Филипп, узнав, что я не спала всю ночь перед своим первым днем выборов. Мне казалось тогда, что мой голос мог повлиять на судьбу всей страны.

– Ты сама-то понимаешь, что говоришь? Ты принимала участие в выборах? Это же смешно!

– Почему?

– Когда я был мальчишкой, я мечтал стать королем или рыцарем. Я думал, все девочки хотят быть принцессами. Но ты…

Шеннон сдержала улыбку.

– Что я?

– Ты мечтала стать мужчиной! Выборы!

– Очень смешно. Там, откуда я пришла, Джон Катлер, совсем не обязательно быть мужчиной, чтобы иметь власть или быть полезным.

– Ты полезна в моем мире. Ты развлекаешь меня.

– Ах, успокойся. Ты настоящий шовинист. И это твой недостаток. Там, откуда я пришла, мужчина может разговаривать с женщиной на любые темы, и их отношения становятся более полными.

– Они говорят о политике?!

– Конечно. И об экономике. Они прямо и откровенно говорят о сексе.

– Секс? Что это?

– Половые сношения. Ну, я не знаю, как вы их называете. Спариваться?

Джон фыркнул.

– Ты говоришь непристойности, женщина. Я расскажу об этом Кахнаваки.

– Что?

– Не беспокойся. Я скажу, что тебе это подходит.

– Какой же ты несносный!

Джон бросил повод и схватил Шеннон, заставляя ее замолчать.

– Давай обсудим «спаривание» честно и откровенно. Ты девственница?

– Не твое дело!

– Ну вот! – Джон отпустил ее. – Нет на земле места, где бы мужчины и женщины могли обсуждать подобные вопросы. Это противоестественно.

– Ты же не пытаешься просто обсудить этот вопрос. Ты стараешься смутить меня, – высокомерно заметила Шеннон. – Прекрати. Пошли дальше.

– Подожди.

– Что еще? – Она хмуро посмотрела на Джона. Джон отошел от нее, поднес ко рту сложенные чашечкой ладони. Герцогиня тут же спрыгнула с мула и села у ног хозяина. И вдруг зазвучала мелодичная песня красногрудой малиновки. Вдалеке запела еще одна малиновка.

– Как красиво! Джон? Это Кахнаваки отвечает тебе?

Джон самодовольно кивнул.

– Он научил меня.

– Вы подаете друг другу сигналы! Как мне нравится!

– Кахнаваки может подражать дюжине птиц. Я научился только двум. Правда, крик совы у меня еще не очень хорошо получается.