Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ) - Анна Кривенко

на подоконник, высунулась наружу, с упоением разглядывая низко плывущие облака, как вдруг…

Между деревьями мелькнуло до боли знакомое бордовое платье.

Лаура!

Она обожала его и всегда носила весной. Кажется, это платье досталось ей от родной матери, и она очень дорожила им.

Мое сердце забилось в волнении. Несмотря на некоторые разногласия, которые были между нами в последнее время, я скучала по ней. Завернув в чистый лист бумаги два пирожка, я рванула вниз, намереваясь, наверное, открыться подруге.

А почему нет? Она ведь никому не расскажет, я знаю.

Возможно, она сейчас проливает слезы обо мне, искренне веря в мою смерть. Я должна ее успокоить!

Однако, когда я приблизилась к тому месту в саду, где на лавке отдыхала Лаура, то замерла, как вкопанная, потому что услышала… веселый смех.

Глава 17

Безумные ставки…

Лаура смеялась негромко. Её смех всегда восхищал меня в прошлом: он звучал, как звон волшебных колокольчиков. Но сейчас показался каким-то… неестественным, чуждым и поэтому отвратительным.

Подруга просто читала книгу!

Я не могла поверить своим глазам. Да, это был дешевый любовный романчик с юмористическим уклоном. Мы иногда приобретали такие на ярмарке, хотя мама относилась к подобному чтиву негативно, считая его вредным для юных умов.

Но мы всё равно покупали и, бывало, по ночам, зажигая магические огоньки в ладонях, читали эти книжки под одеялом, хихикая в кулачки, если герои начинали чудить.

Но… как она могла смеяться над таким романом в то время, как я, по ее мнению, лежала в могиле всего несколько недель? Уже примирилась с этим???

Стало настолько неприятно видеть Лауру такой, что я попятилась и, стараясь не шуметь, покинула сад. Вбежала в здание Академии, едва не столкнувшись с группой учениц, услышала вслед возмущенное:

— Смотри, куда идешь!

Но даже не заметила этого.

Да, я чувствовала себя преданной.

Весь оставшийся вечер просидела одна, снова и снова прокручивая в разуме этот болезненный эпизод. Приходили мысли, пытающиеся, как и раньше, во всём Лауру оправдать. Мол, не может же она плакать обо мне вечность, у живых жизнь продолжается и всё такое…

Но ведь я ей как сестра! Если бы, не дай Бог, погибла Лаура, я бы не смогла не то, что романы читать, а просто улыбаться была бы не в силах неизвестно сколько времени! А она…

Следующий аргумент в защиту подруги звучал так: а вдруг она знает, что ты жива, поэтому не печалится?

Откуда же она узнала, если в курсе только отец и брат? Нет, это невозможно! Лаура ничего не может знать…

Поэтому… почему??? Мы ведь были даже ближе, чем иные сестры!

Да, хватит уже ее оправдывать! Лаура… не любит меня так, как я люблю её!

Казалось, что часть моего сердца была отсечена и выброшена на помойку. А это невыносимая боль. Тоска снедала душу, да так, что я просидела в кресле до темна, почти не двигаясь.

А потом вернулся брат.

Увидев меня в таком состоянии, он приказал Агафе срочно организовать чай. Девушка исчезла за дверью, а Микаэль подъехал ближе.

— Даже на пару дней нельзя тебя оставить без присмотра, — с притворной ворчливостью пробормотал он. — Рассказывай, горе ты моё, что случилось на этот раз?

* * *

— Всего-то! — Микаэль фыркнул, откусывая румяную булку. Агафа стояла поодаль и с упоением наблюдала, как он ест. — Ну подумаешь, старая подружка оказалась не такой уж хорошей! Прошлая жизнь кончена, Ника! Забудь не только Веронику Шанти, но и всё, что наполняло её жизнь.

— Не могу! — буркнула недовольно, потому что слова брата мне не нравились. — Она мне, как сестра, понимаешь!

— Была бы как сестра, ты давно бы уведомила ее о своей новой жизни… — многозначительно заметил брат, а я… шокировано закрыла рот и задумалась.

Какая-то совершенно новая мысль родилась в разуме — неожиданная и весьма странная. Значит, в наших с Лаурой отношения действительно что-то не так?

— Давно пора было это понять! — произнес Михаэль, словно прочитав мои мысли. Ему так понравились булочки, что он уплетал уже вторую. — Кто их испёк? — мальчишка повернулся к Агафе, а служанка неожиданно покраснела.

— Я, господин! — произнесла она, потупив взгляд.

Если бы я не была так занята своими переживаниями, наверное, меня бы ее поведение удивило.

— Микаэль, но ведь… мы жили под одной крышей, — снова начала я сыпать контраргументами. — Мы были не разлей вода! Она знала обо мне абсолютно всё!

— Вот именно! — прервал меня брат. — Она была той, кто знал о тебе слишком много…

Его слова звучали многозначительно, но меня они возмутили.

— О чем ты??? Да она бы никогда не предала меня!

— А сейчас что она делает?

— Ну… — я замешкалась… — она просто живет своей жизнью. Да, слишком быстро забыла обо мне, но обвинять ее в кознях против меня — это слишком…

— Эх, какая ты наивная сестренка! — выдохнул Микаэль. — Неудивительно, что с тобой столько всего приключилось. Твоя искренность подкупает, но среди акул она всегда приводит к страданиям…

Ночью, лежа без сна, я продолжала думать. Нет, поверить в то, что Лаура мне не подруга вовсе, я не могла, но сомнения всё равно были посеяны, и я решила пока понаблюдать за ней, не открываясь.

Урегулировав внутренний конфликт, я наконец-то смогла уснуть…

* * *

А следующий день оказался полон сюрпризов, и ни один из них не был позитивным.

Во-первых, с самого утра посреди коридора, набитого адептами, ко мне подкатила троица «горгулий», и Амелия демонстративно… протянула подарок. Это был сверток, перемотанный красивой подарочной лентой. На нас глазело пол академии, а я отчаянно размышляла, в чем же тут подвох.

— Что это? — изобразила холодное удивление. — В честь чего подарок?

— Давай дружить! — заявила Амелия с улыбкой, а я едва не поперхнулась воздухом. Первым моим побуждением было отказаться, но потом в голову пришла необычная мысль: Амелия может набиваться в подруги с корыстолюбивыми замыслами, как это принято повсеместно. Создав видимость приятельских отношений, я смогу узнать изнутри всю «кухню» ее козней против учеников. Так стоит ли отказываться?

Решив изобразить нейтральную реакцию, я улыбнулась, поблагодарила за подарок, прижала его к боку и молча ушла на занятия, заставив десятки голосов зашептаться за моей спиной.

Что ж, шаг в неизвестность сделан. Посмотрим, что будет дальше…

А вот следующим сюрпризом оказалось совершенно неожиданное заявление преподавателя по артефакторике.

Учитель по имени Эдрин Добсон обвел взглядом весь класс и с улыбкой произнес:

— С этого дня мы запускаем интереснейший проект, ребята, предусматривающий, что каждый