Разрушенная для дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Такое чувство, словно магия выкручивает каждую мою кость…

— Все, - послышался голос, а я почувствовала, как он медленно убрал свою перчатку с моих губ.

Я дышала от облегчения, глядя на здоровую руку. Я даже могла пошевелить пальцами. И они сгибались. Мне даже не верилось. О боли напоминало только зелье и перчатка с кровавыми пятнами.

Кое-как поднявшись с колен, я доползла до кресла и опустилась в него.

Я прижала руку ко рту, чувствуя, как по щекам у меня текут слезы. Моя исцеленная рука лежала на моих коленях, и я то сжимала, то разжимала кулак. Боль прошла. Рука снова была прежней.

Внезапно мой щеки коснулась перчатка, а я резко подняла глаза. Большим пальцем принц стирал мою слезу.

Я замерла, чувствуя, как от его прикосновения по телу пробежала дрожь. «Да что ж ты, как котенок! Кто погладит, к тому и льнешь!» - пронеслось в моей голове.

Я прижалась губами к его перчатке, словно пытаясь сказать спасибо. У меня не было слов. Рука замерла.

— Прекрати плакать, - в голосе послышался приказ. Зеленые глаза сузились и теперь смотрели на меня пристальным взглядом. — Я кому сказал!

Глава 37

Талисса

Я попыталась успокоиться, но не могла.

Он касается слёз — и моя кожа не кричит. Не сжимается в комок. Она… тает.

Господи, как же мне стыдно. Стыдно, что после того, как меня дробили каблуком, я млею от чужого пальца на щеке. Стыдно, что я не отклоняюсь, а наоборот, прижимаюсь к его руке.

Словно пытаюсь украсть у жизни капельку нежности.

Принц снова погладил меня — и я вдохнула. Глубоко. Инстинктивно. Как будто моё тело забыло, что это — враг.

Его рука взяла меня за шею, но не сжала… Нет, она скользила по ней, а я чувствовала, как у меня дрожат сжатые колени, как из груди вырывается выдох, а тело подается вперед.

— Я кому сказал, — прошептал он, присаживаясь передо мной. — Прекращай… Тебе же уже не больно. Я знаю…

Но я не могла остановиться. Слёзы так и катились по моим щекам. И дело было не в боли. Дело было в другом. Обида. Смертельная обида за то, что тот, кто должен защищать, калечил. А тот, кто должен убить — лечит.

— Конфетка. Я с кем разговариваю сейчас? — спросил принц, а его брови слегка нахмурились. — Сам с собой я могу поговорить и без тебя.

Я невольно усмехнулась, пытаясь взять себя в руки, растирая слезы по лицу.

— Вот так намного лучше, — прошептал он, а его губы чуть дернулись в улыбке. — А теперь послушай меня внимательно. Мне нужна видящая. Мне нужно, чтобы ты увидела чары на моем отце. Я точно знаю, что он околдован. И я хочу понять, что это за магия.

Его губы были так близко, словно вот-вот поцелуют меня.

— Я бы рада помочь… — прошептала я, не сводя взгляд с его губ. Я не знала, хочу ли я этого поцелуя или нет. Что-то внутри шептало «да». Хочу. И в то же время что-то в душе распекало меня за эти мысли.

— Но я… я же сказала… У меня это получилось только один раз… И я не умею… видеть… Я не знаю, как это делается…

От страха у меня заплетался язык. Я чувствовала, как внутри что-то вздрагивает.

— Хорошо, — мягко произнес принц, выходя из комнаты. — Ты можешь пока отдохнуть. — Только книги не трогай.

Он промолчал, а потом почти сквозь зубы, но с вежливой улыбкой добавил:

— Пожалуйста.

Я не знала, что меня больше пугало. Его внезапная мягкость и забота или мысль о том, что он может остановить мое сердце одним прикосновением.

Я понимала, что мне не страшно даже вставать с кресла. Даже когда дверь за ним закрылась.

По двери прошлась змея из зеленоватого пламени — не огонь, а живая магия, оставившая за собой запах пережжённого янтаря и мёда. Она обвила косяк, клацнула замком из тьмы — и я почувствовала, как воздух в комнате стал гуще, плотнее, будто стены сжались, чтобы не дать мне выдохнуть лишнего.

Принц вышел, но не оставил пустоту. Оставил запах — персик, дым и что-то звериное, глубокое, как дыхание земли под вулканом.

Я не двигалась. Потому что поняла: этот «отдых» — не передышка.

Это испытание.

Он ждёт, что я попытаюсь бежать. Или закричу. Или сломаюсь.

А я не сделаю ничего из этого.

Я просто… останусь.

И в этом — моя последняя капля свободы. И я не хочу возвращаться домой. Но я пока не знала, что лучше. Умереть собой или жить призраком Вайлиры?

Принца не было примерно полчаса. Все это время я с тревогой смотрела на дверь, не зная, что ожидать дальше. Его поведение было странным, непредсказуемым. И меня это пугало.

Чувство тревоги усиливалось, а я думала о том, что будет дальше? Хорошо, если у меня действительно есть дар и я что-то увижу, а потом скажу об этом принцу. Он что? Даст мне карету и меня отвезут домой? Или убьет, как больше ненужную?

Я посмотрела на свою руку. Сжала ее в кулак. Если он хочет меня убить, то зачем лечил? Ведь это совсем не обязательно.

Глава 38

Талисса

«Домой», — словно импульс в голове.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна паники. Как я объясню мужу свое отсутствие? Даже если я скажу, что была во дворце… разве он мне поверит? С чего бы меня приглашали во дворец?

А если я сошлюсь на принца, то в глазах мужа я «сошлюшусь» окончательно. Спросит, а зачем я принцу? И вот попробуй доказать, что у меня есть редкий дар. Он не поверит. Ведь для него я обычная жирная тупая свинья, которая не может быть лучше идеальной Вайлиры.

«Я запрещаю тебе разговаривать на балу!» — слышала я призрачный ревнивый голос Сирила.

Я вспомнила, как он расхаживал по комнате, словно загнанный в ловушку зверь, хотя я всего лишь обменялась вежливыми фразами с каким-то гостем, похвалившим мое платье. Я думала, что это просто вежливость.

Но реакция Сирила меня удивила.

Я вспомнила, как его аж трясло от ревности.

Что подумает он, когда узнает, что я несколько дней провела во дворце? Что будет,