Безумная вечеринка зомби - Джена Шоуолтер

но киваю. Он прав. Мы все работаем на износ.

— И еще одно. Не бегай по улицам только потому, что видишь кого-то, — говорит мне Али. — В следующий раз держись рядом со Льдом, как приклеенная. — как и Кэт, ей трудно поддерживать зрительный контакт при обсуждении этой конкретной темы. Почему? — Я хочу, чтобы ты была с ним каждую секунду каждого дня. Поняла?

— Мне разрешено ходить в туалет? — резко спрашиваю я.

— Нет. Надень подгузник.

Я показываю ей средний палец. Не буду носить подгузник. Никогда.

Лед приближается к нам, излучаемое им тепло окутывает меня, заставляя покрываться мурашками с головы до ног. Что это за чертова реакция? Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, потирая руки и притворяясь, что мне холодно.

— Тебя укусили? — спрашивает он.

— Почему ты беспокоишься обо мне? — я слышу надежду в своем голосе и съеживаюсь. Думаю, какая-то часть меня жаждет услышать, что да, кто-то… кто угодно… беспокоится обо мне.

Ярость исказила его лицо.

— Ты — средство достижения цели. Способ увидеть Кэт. Никогда не сомневайся в этом.

Желчь снова поднимается, только еще горячее, но мне удается улыбнуться.

— Не волнуйся. Не буду. — неужели я действительно ожидала, что он смягчится так быстро… или вообще когда-нибудь?

Это мое покаяние, мое единственное средство искупления, и я доведу его до конца. Несмотря ни на что.

— Пойдем. — по крайней мере, выражение его лица стало мягче. Но, конечно, он уходит, не оглядываясь, чтобы убедиться, что я последовала за ним.

Я мчусь вслед за ним.

— Не забудь, — кричит Али. — «Хэш-Таун». Семь утра. Если опоздаешь, я выложу твои голые фотографии в интернет. Клянусь, я не блефую. Кэт сказала мне, где найти один из ее старых телефонов.

Он машет рукой, не оглядываясь.

— Вы с Али завтракаете вместе? — спрашиваю я.

— Да. Ты не приглашена.

Ой.

— Попробуй не взять меня. Посмотришь, что будет.

Он ничего не ответил, но, с другой стороны, Лед часто так поступает со мной.

Мы касаемся своих тел и одним прикосновением снова соединяемся с ними. Пока он останавливается, чтобы ответить на вопрос Бронкса… что там произошло?.. я забираюсь в его грузовик и пристегиваю ремень.

Вчера Лед потребовал, чтобы я дошла до его квартиры пешком. Сегодня не собираюсь так рисковать. Ему придется вытаскивать меня из машины, пиная и крича, а потом заползать в нее, потому что я не оставлю его невредимым.

Когда он садится за руль, то даже не смотрит в мою сторону. И только когда выезжает с кладбища, я расслабляюсь. Или пытаюсь. Каждый мой мускул напряжен и дрожит, стресс от незнания того, что со мной сделали, выбивает меня из колеи.

— Отличная битва, — говорю я, надеясь завязать разговор и отвлечься. — Ты сотворил чудо.

Он включает радио.

Я нажимаю пальцем на кнопку, выключая музыку.

— Мы партнеры, Лед. Ты должен начать…

Он говорит, перебивая меня.

— Я не обязан ничего начинать. И мы не партнеры. Мы с тобой никогда не будем партнерами.

В груди снова появляется болезненное жжение.

— Послушай. Я сожалею о своих поступках в прошлом. Сожалею. Ты никогда не узнаешь, насколько. Я ненавижу то, что сделала, ненавижу к чему это привело, но я была загнана в угол. «Анима» убила бы Ривера, а он — моя единственная семья. Я бы хотела вернуться и поменяться с Кэт местами, но не могу. Все, что я могу сделать, — это защитить тебя. Но если я собираюсь это сделать, ты должен начать доверять мне. Хотя бы немного. Ты можешь начать с того, что будешь говорить со мной так, будто я реальный человек с чувствами. — потому что так и есть.

— Этого не случится никогда. Ты для меня не настоящий человек. Ты убийца. — его голос звучит так же холодно и безжалостно, как и глаза цвета морской волны. — И чтобы ты знала, извинения ничего не значат, если их не подкрепить действиями.

— Я знаю. Мне просто нужно время, чтобы проявить себя.

— Время, которое я бы предпочел тебе не давать. Мне не нужна защита.

— Кэт утверждает обратное. Ты ее слышал. У Али было видение. В какой-то момент я спасу тебе жизнь. Без меня ты умрешь.

Он резко тормозит, съезжая на обочину.

— Умереть было бы не так уж плохо. Я был бы с Кэт. Так почему бы тебе не сделать нам обоим одолжение и не убраться отсюда. Твои услуги мне больше не нужны.

— Но…

— Сейчас же.

Мои губы сжимаются в тонкую линию. Рука дрожит, когда я открываю дверь. Да, меня задел его отказ, но, когда мои ноги ступают на тротуар, я также внезапно испытываю необъяснимую злобу.

— Ты предпочитаешь получить пулю в грудь, чем провести время со мной? — кричу я. — Я настолько плоха? Настолько отвратительна, что ты считаешь нормальным бросить меня на обочине дороги, одну, посреди ночи, когда практически нет освещения?

Я сжимаю в руке кинжалы. Прежде чем Лед успевает отъехать, я подбегаю к грузовику и, свирепо глядя на него через лобовое стекло, пронзаю остриями обоих оружий шину.

Глава 7

Гниль бросают на вентилятор

Лед

Сохранять хорошее настроение сейчас невозможно. Я просто чертовски устал. Почему Камилла должна была вести себя так очаровательно и устраивать истерику, как настоящий охотник?

Я высовываю голову из окна, чтобы наорать на нее, но в итоге говорю только:

— Просто… Я не знаю… Залезай, что ли.

Проходит мгновение, прежде чем она забирается обратно в грузовик. Камилла не смотрит мне в глаза. Я выхожу и меняю шину, затем возвращаюсь за руль и завожу двигатель.

— Если мы играем в «что бы я предпочел»… Я скорее поцелую гадюку, чем продолжу наш разговор, — говорю я. — Так что давай вместо этого поиграем в тихую игру.

Никакой реакции. Она даже не напряглась.

Это меня беспокоит.

Я — идиот, который продолжает.

— Ты когда-нибудь думала о психотерапии? Этот твой характер…

— Он не так часто выходит поиграть, как твой.

Хорошее замечание.

— Разница в том, что ярость сексуально действует на парней.

Стараясь сохранять спокойствие, она говорит:

— Парни, в которых ты влюблен, явно не впадают в ярость. Настоящая ярость? Это полная потеря контроля, и это ужасно. Что я сделала с твоими шинами? Я и хотела это сделать.

У нее есть какая-то история. Странно, но мне очень хочется ее услышать. Но я не спрашиваю.

«Используй ее и потеряй, не узнавая получше».

— Хочешь сказать что-нибудь еще, прежде чем мы начнем эту тихую игру? — спрашиваю я.

Тишина.

И снова это беспокоит меня,