Развод. Не прощу за "походную жену" - Екатерина Гераскина

Сначала Дарий Второй запрещал покидать поле боя воинам даже, когда был перерыв между Прорывами. Потому я и не видела своего генерала три года, пока опасность не была ликвидирована полностью.

А потом вдруг озаботился мужским здоровьем своих высших чинов. Но при этом не выписывал к ним жен, а подкладывал своих ставленниц. В конце концов, драконов никто насильно не заставлял подчиняться и изменять законным супругам.

Я так же понимала, что не все целительницы — шлюхи. Есть те, кто бросался под когти тварей, вытаскивал раненых прямо с поля боя. Их заслуг я не умаляю. Но есть и другие — те, что с радостью прыгали в постели к офицерам и генералам, даже зная, что где-то дома их ждут жёны. Может, и не истинные, но всё же законные.

Истинные… сейчас они редкость. Бабушка рассказывала, что до гонения на ведьм их было больше, что раньше истинные почти всегда встречались среди нас. Почему так — не знаю. Я пытала бабушку, а она лишь пожимала плечами, кусала губы и смотрела в сторону. Будто вспоминала что-то, о чём не хотела говорить.

«Меньше знаешь — дольше живёшь», — так говорила бабушка.

Я подошла к кобыле. Генри помог мне взобраться в седло, хотя я могла и сама.

Сейчас он пропустил меня вперёд. Сам ехал позади.

Мы снова углубились в лес. Тропа была узкой, между тёмных деревьев. Да и в целом тут было темнее, чем на опалённой поляне. Тянуло сыростью и холодом.

Прошёл час в молчании. И вдруг раздался свист. Короткий, едва различимый. И вроде бы ничего это не значило, но через минуту послушалось низкое рычание.

Я крепче перехватила поводья. Кобыла занервничала. Сухой треск ветки справа испугал лошадь, и её понесло. Она сорвалась в галоп, будто под ней зажгли огонь.

Летела вперёд, не разбирая дороги. Поваленные стволы мешали той, и она дергано меняла дорогу, углублялась в лес. Небезопасно неслась между деревьями, норовя запнуться и упасть. А значит, сбросить и меня.

Ветки хлестали меня по лицу, цепляли волосы.

Я оглянулась. Никто из зверья не преследовал нас. Генри гнал коня, пытался догнать. Но как-то не хотя.

Его лицо было… спокойным. Слишком спокойным. Ни страха, ни тревоги.

И тогда я поняла: свист. Этот свист не принадлежал зверю.

Если бы я не была ведьмой, решила бы — птица. Но нет.

Этот свист принадлежал человеку.

Хотел избавиться от меня?

Выдал мне пугливую кобылу, чтобы генеральская жена свернула себе шею? Прекрасный несчастный случай.

Генри явно не собирался догонять меня и помогать справиться с лошадью. Кобыла резко встала перед очередным поваленным деревом, взвилась, рванула в сторону.  Сердце у меня ухнуло в пятки.

Нужно спасаться самой!

Но показывать свой дар я не могла. Не здесь. Не сейчас.

Я вцепилась в поводья, дёрнула резче, чем собиралась, и зашептала прямо в ушко:

— Тише… тише, моя хорошая… спокойно…

Красная пелена ужаса спала с её глаз. Паника отступила. Лошадь всё ещё неслась, но уже не в безумии. Теперь она неслась, но была управляемая мной.

Я выровняла её на тропу, и она пошла ровно, уверенно перепрыгивая поваленные стволы.

Я прижалась к её шее, ощущая каждый толчок её мускулов.

Для себя решила: я не покину этот лагерь, пока не выясню всё.

Мне терять нечего.

Глава 18

Уже заранее начала замедлять ход. В итоге я подъехала к деревне сама. Генри только тогда догнал меня.

— У вас всё в порядке? Вашу лошадь понесло, — зачастил он, едва выровняв дыхание. На лице была обеспокоенность. Но я не обманывалась. Взгляд его был холодным и неприветливым. — Рад, что с вами ничего не случилось.

— Да, она испугалась… Слава богам, я оказалась неплохой наездницей, — произнесла я и снова погладила кобылу.

Мы остановились у конюшни. Генри спрыгнул первым, подошел и подал мне руку, чтобы помочь спуститься. Чужого касания я не хотела, но игра требовала внешней учтивости. Он поймал меня, когда я соскользнула с седла. Отошел от меня, взял мою лошадь под уздцы. Я стала приглаживать волосы, поправила короткую замшевую куртку.

— Сделаю выговор конюху. Лошадь должна быть подготовлена к шуму, — произнёс он.

— Оставляю это на вашу милость, — ответила я.

Что ещё сказать? Что наверняка именно он и приказал дать мне такую кобылу?

Лучше прикусить язык. Кивнуть, сыграть роль уставшей и ничего не заметившей женщины. Пусть думает, что я доверчива, убита горем и глупа.

Генри