Ты мне… жена! - Анастасия Максименко

― Хорошо. И не скалься победно, дело не в Рот, как я тебе уже сотню раз до этого говорила. Во-первых, я, в отличие от тебя, не садистка, и слуги для меня — обычные люди с чувствами и ничем не отличающимся от моего телом, а не собаки, какими ты их считаешь, хотя даже собаки живые, Мортель. А во-вторых, мне всё равно нужно кое-куда заглянуть.

― Куда это? Сьера! ― в спину.

― В дом рабочих, нанять собственную прислугу, чтобы ты не мог мной помыкать.

― А Каргина?

Пожимаю плечами.

― Придется дать ей расчет.

― Ты, верно, забыла, дорогая моя супруга, что Рот плачу жалование именно я. И именно я поставил эту женщину тебе в услужение. И только мне её увольнять и наказывать!

― Значит, уволь. Мне она больше не нужна. Проку от неё всё равно как от обмылка.

― Вот и уволю! ― ревет взбешенно. ― И на окончательный расчет пусть не рассчитывает! Раз она такая дрянная служанка, как ты говоришь.

― Хорошо. Без проблем.

― И без плетей, так и знай, не обойдется! Передай старухе мою волю, пусть готовится к наказанию!

Устало заказываю глаза.

― Слушай, Эрик. Не будь таким жалким, а? Оставь женщину в покое. Уймись уже. И имей хоть какую-то аристократическую гордость, Мортель. Только дрянной господин вымещает свою, ― «мужскую несостоятельность», цежу про себя, ― злобу на слугах.

Ухожу, оставляя Кайло пыхтеть. Боже, какой же он мерзкий ублюдок, аж воротит. И вот совсем неудивительно, что настоящая Сьера предпочла безропотно сбежать, чтобы не существовать рядом с этим ничтожеством.

Осталось сообщить Карги, что мне придется дать ей отставку, для её же блага. И пусть бежит из этого ада побыстрей.

Глава 23

В несколько мрачном настроении возвращаюсь к себе. Госпожа Рот ожидает меня у покоев. Моментально почуяв неладное, Каргина вопросительно хмурится, чует смертоносную бурю и бросается открывать дверь.

― Приготовь ванну на хвойных травах, поможешь мне вымыться, ― Карги сбивается с шага и таращится на меня удивленно.

Не мудрено. Я никогда при ней не позволяла себя мыть, даже когда было особенно плохо. Просто именно в ванной жучки отсутствуют, хоть здесь у Кайло проклюнулась хоть толика совести, либо же он просто не додумался до того, чтобы мушку в уборную подкинуть. А я уверена, именно сейчас гад станет слушать. Не сможет удержаться.

― Затем подбери подходящее вечернее платье, мой дорогой горячо обожаемый супруг пригласил меня в ресторацию.

Карги теряет дар речи, кланяется, мол, исполню всё в лучшем виде.

― Конечно, госпожа.

― И да, я даю тебе отставку, завтра же чтобы духу твоего здесь не было.

Горничная-дуэнья бледнеет, не веря ушам.

― Мадам, вы меня отсылаете?

― У тебя туго со слухом?

― М-мадам! Как же так?

Жестом говорю: все объяснения позже. Так надо. Давай без вопросов. Лучше подыграй. Каргина медленно кивает.

― За что же вы так со своей верной служанкой, моя леди? В чём же я провинилась?

― Ты смеешь обсуждать мои приказы, Каргина? ― надменно. ― Ну, а уж если ты так хочешь знать, я устала от твоих извечных нудений и постного траурного лица. Не служанка, а мертвяк какой-то. Ленивая. Ноги еле переставляешь. Тьфу. Надоело.

― Но…

― Без всяких «но». Как ты смеешь со мной пререкаться?

― Я не… Простите, миледи.

― На жалованье не рассчитывай! Мортель его тебе не даст, это тебе в наказание за вздорный характер и дурную службу. Но так и быть. Иногда ты была довольно-таки расторопной, заберешь мешочек с подаянием на трюмо, и чтобы я тебя больше не видела.

― Моя мадам… ― больной шепот, криво усмехнулась. Хорошо играет.

― Замолчи! Голова от твоего нытья болит. Займись делом уже! Иди! Делай, что велю! Лентяйка!

Каргина сглатывает, тихий всхлип за спиной. Шелест юбок. Положив ладони на подоконник, вглядываюсь в небесную лазурь. Не думала, что будет так тяжеловато. Аж язык печет от гадливости. Главное, чтобы Кайло чего раньше времени не додумался отчебучить. В принципе, есть у меня кое-какая идея на этот счет. Обидно, конечно, будет расстаться с одним недешевым факторном, но ради безопасности единственного близкого человека, мне не жалко.

Хм. В Изумрудном должна быть сокровищница… Размяла пальцы. Похоже, пора припомнить воровские навыки. Ехе.

Глава 24

Мортель

Подслушивая высокомерные, ядовитые речи безмерно «любимой» супруги, Эрик недовольно морщился.

― Вот же мерзавка несносная!

Даже он не позволял себе так по-скотски обращаться с прислугой, проще высечь пару разков, чем исторгать из своего рта такие мерзкие обороты. Потер в пальцах древко фактерн-пера, надо же, действительно уволила. В отместку ему уволила! И не жалко ведь пакостнице пожилую женщину, куда она теперь пойдет? Даже в бордель не возьмут. Сколько ей? Тридцать, сорок? Не годная ни на что поломойка. Серость.

Скривившись, Мортель сжал на груди амулет и приказал передать казначею, чтобы тот выделил три золотых несчастной женщине, этой Каргине Рот, упаси боги, нарекли же таким же дрянным именем родичи, как и вся внешность старухи. После чего с важным видом развалился в кресле, довольный собой.

Ах, какой же он молодец. Благодетель. Щедрый видный мужчина, не чета иным лордам. Завидный жених в будущем, только бы вздорницу Сьеру убрать с глаз долой. И зажил бы он припеваючи, купаясь в ласках хорошеньких юных аристократок и служаночек. И ведь по неясным для него причинам недорогая супруга совершенно не желала убиваться, насланные проклятия брались откровенно плохо, что его не на шутку напрягало.

Сьера должна умереть! Сгинуть в бездне, и точка! Оставив его счастливым вдовцом. А уж за ним не постояло бы избрать более сговорчивую супругу по своему вкусу. Робкую и покорную, не смеющую позорить его смелыми речами, как стерва Сьера.

Эрик решил. Если до бала не захворает, он приступит к более радикальным методам, да таким, что стерве точно не понравится, уж лучше ей захворать и помереть более безболезненно.

Мортель нахмурился: надавить на женушку через эту Рот не вышло, Сьера ту действительно ни во что не ставила. Он убедился: служанка для жены — всего лишь грязная чернь, уволила и не моргнула. Что ж, обидно, досадно, но ладно. Найдет на дерзкую управу. Не стоит за это переживать.

Но какова, а! Он искренне леди Мортель восхитился, всего на мгновенье, и вместе с тем. Мало — уволила,