Ловушка для лжепринцессы - Ульяна Муратова

или предпочтёте вернуть одного из тех, кого так опрометчиво отпустили?

— Я понимаю вашу позицию и даже уважаю её. Но устроить из себя отбивную не позволю! У меня тоже есть ряд условий по программе занятий: для начала тренируем только тело, без использования магии. Начинаем плавно, без перегибов и попыток размазать меня по стене. Когда достаточно окрепну, подключаем магию, но не раньше, чем я сама созрею. Сможете вы работать на таких условиях или побежите жаловаться мамочке, что принцесса не позволила обращаться с собой, как с манекеном для отработки ударов?

— Ко всем ученикам я отношусь одинаково. Все новобранцы… — насмешливо начал он, но я перебила.

— Так вы признаёте, что не умеете искать личный подход к ученику и не способны на гибкость?

— Нет, — нахмурился он. — Просто у меня есть программа тренировок.

— Прекрасно. Вот и адаптируйте её. Посоветуйтесь с Каппи. А если не получится, то мы с ней справимся и вдвоём.

Задрав нос, я вышла из тренировочного зала на подрагивающих в коленях ногах.

Они чудом меня не разоблачили! И как я должна притворяться, что у меня есть магия, если даже простенький щит поставить не могу? И откуда взялся тот, про который говорил Фрек?

«Вайсленира Кроная? Это вы поставили щит?» — позвала я, но никто мне не ответил.

Ладно, всё прошло не так уж плохо.

Я уже практически не допускала промахов, начала ориентироваться во дворце и уже научилась истерить с места в карьер, если что-то шло не по плану. Да и на курсах изучение языка продвигалось просто нереальными темпами. Я даже начала подозревать, что на регулярных чаепитиях перед занятиями нам подливают какое-то зелье. Ну не мог такой прогресс происходить без магического вмешательства. Мы все уже бодро читали и говорили, с каждым днём всё свободнее.

Вот и чудесно. Выживание во дворце больше не казалось проблемой.

До заката оставалось ещё несколько часов, а мне вдруг захотелось пройтись. В парке было свежо; несмотря на солнечную погоду, поддувал лёгкий ветерок, приносивший ароматы цветов. Пели птицы, сквозь мятно-серебристые листья деревьев пробивались лучи и бликами сверкали на траве.

Я медленно брела по тропинке, когда путь мне вдруг преградил канцлер. Вот чёрт! Откуда взялся-то? А мне так удачно удавалось его избегать…

— Приветствую! Лалисса, позволь составить тебе компанию в прогулке. У меня к тебе важный разговор.

Властным жестом он отпустил стражу, отчего стало неуютно.

Интересно, если прикинуться немой и глухой, он отстанет?

— Приветствую, вайсленир Салаир, — обречённо вздохнула я. — К сожалению, я очень занята.

Сказать такое стоя на парковой дорожке с пустыми руками и без каких-либо признаков хоть какого-то дела — это храбро. Но мою храбрость по достоинству никто не оценил.

Канцлер шагнул ближе, вынуждая отступить с дорожки к каменной стене дворца.

— Лалисса, у меня есть к тебе предложение.

— Очень хорошее предложение, но вынуждена его отклонить! — грустно вздохнула я.

— Ты его даже не выслушала!

— Да я просто решила нам обоим сэкономить время.

— Тебе придётся меня выслушать, — проявил настойчивость он.

Ладно, придётся так придётся. Хотя бы буду знать, от чего отказываюсь.

Глава 8. Всё совсем сложно

Так что там за предложение у Салаира? Интуиция подсказывала, что ничего хорошего не светило, но она у меня вообще пессимистка.

Я выжидательно посмотрела на собеседника, и он наконец заговорил:

— Лалисса, я бы хотел, чтобы ты проверила всех курсисток на наличие магии с помощью фиринна. Тебе они доверяют, и ты сможешь сделать это лучше меня. Фиринн покажет уровень дара, ты сделаешь записи и передашь мне. Взамен я выполню любую твою просьбу.

Контуженный ты ёж, ну чего ты ко мне привязался? Насколько я читала, определить уровень дара с артефактом из фиринна может только маг. А я не маг!

— Кому надо — пусть тот и проверяет, — дерзко ответила я.

— Ты же знаешь, что процедура крайне неприятная, а для деревенских девушек и вовсе пугающая, так как окутана разного рода мифами. С тобой им было бы проще, — настаивал Салаир. — И спокойнее. Много времени у тебя это не займёт.

— Пожалуй, нет.

— Почему?

— Не хочу! — капризно ответила я, надеясь, что он отстанет и уйдёт.

Но канцлер был, как лишний вес — от него так просто не избавишься!

— Я вежливо прошу последний раз. Ты можешь очень многое получить взамен. Глупо отказываться.

— А я всё-таки откажусь. Не хочу с вами никаких сделок заключать! — демонстративно надула я губы.

— Если ты это сделаешь, сможешь попросить, чтобы я отстал. И я оставлю тебя в покое. В конце концов, что такого в том, чтобы взять в руки фиринн?

Ничего, кроме того, что он покажет полное отсутствие магии в первую очередь у меня! Мешая придумать достойный ответ, канцлер буравил взглядом, а потом вдруг стал предельно серьёзным. Подступил ближе и сказал:

— Всё, хватит. Я достаточно долго тебе подыгрывал. С меня довольно!

— Прекрасно. Довольно так довольно, — обрадовалась я, что он наконец отцепится.

— Скажи мне правду! — властно потребовал Салаир.

Решительное лицо находилось так близко, что я разглядела недовольные морщинки. Вблизи он выглядел куда старше сорока, а ещё от него неприятно веяло то ли местным табаком, то ли просто жжёной травой.

От волнения и страха у меня пересохли губы.

Всё рассказать, избавиться от этого бремени и изнуряющих взглядов? Я бы рада.

Но нельзя. Никак нельзя. Особенно канцлеру.

На кону моя жизнь.

— Какую правду? О чём вы? — неуверенно спросила я, глядя в тёмно-зелёные глаза канцлера, пытливые и жестокие.

— Ты прекрасно знаешь, о чём я. И не сможешь увиливать вечно.

Именно это я и собиралась делать — увиливать. Пусть не вечно, но хотя бы один год. Один такой махонький, коротенький годик.

— Я ничего не должна вам объяснять, вайсленир Салаир. Ничего.

В ответ на обычно серьёзном лице появилась усмешка.

— Ты права. Ты ничего мне не должна. Но у тебя нет логичной причины отказываться от моего предложения, кроме одной: ты что-то скрываешь. Что именно?

Он подозревает? Знает? Как много?

От одной только мысли о том, что я прокололась, перехватило дыхание. Казалось, весь мир обрушился на меня своей тяжестью, и оттого невозможно стало сделать вздох. Мне ни в коем случае нельзя было выдать