Беттина Белитц - Чертовски ангельски (ЛП)

— Я знаю все его фильмы, а теперь немного притормози, — остановила я словарный поток Билли. Чертово дерьмо! Теперь об этом знал и Леандер. Слова Билли невозможно было не услышать. Даже тетки смотрели на нас с интересом.

— Скорее всего Дэвид даже не отреагировал на него. Зачем ему это делать? Мы ведь просто парочка трейсеров из Людвигсзафена. Ничто, по сравнению с Парижем.

— Ты права, — вздохнул Билли. — Ничто, по сравнению с Парижем. Сердан тоже вздохнул и сделал музыку еще громче. Леандер еще немного опустил голову, как будто хотел послушать музыку вместе с ним. Затем тоже начал дергать коленом в такт.

И он действительно продержался, пока мы не доехали до школы.

Глава 14. Видимый-невидимый

Когда электричка остановилась перед школой, Леандер уже не выглядел так расслабленно. На его лбу образовались переливающиеся голубым капельки пота, а под его вытянутыми руками предательски блестело. Тем не менее, я не могла обнаружить не малейшего чувства на его лице. С опущенными ресницами, из-под которых поблёскивало голубым и зелёным, он скользнул на пол, чтобы последовать за мной.

Как ни странно на остаток ужасно скучного учебного дня он оставил меня почти полностью в покое. Во время занятий он сидел, скрестив ноги, у меня в ногах и не шевелился, как будто окаменел от какого-то колдовства. После первой перемены (на которой я всё ещё так и не увидела Джузеппе и провела своё время с Билли и с брейк-данс группой в углу рядом со спортивным залом), я почувствовала себя виноватой из-за того, что оставила ему утром только мои корочки хлеба, и уронила кусок яблока под стол, но Леандер не взял его.

Может быть, ему нужно так же мало пищи, как и сна, хотя, по моему мнению, в своей болтовне о сне он сильно преувеличил.

На французском языке мне всегда было невероятно трудно следовать за перевозбуждённым кудахтаньем моей учительницы. Принципиально она говорила только на французском, даже на школьных экскурсиях или если в кафетерии покупала бутерброд. И она говорила с рекордной скоростью. По сравнению с госпожой Дангел Леандер был черепахой. Я в сотый раз уже пожалела о том, что выбрала французский, а не латынь, но теперь уже было слишком поздно.

Я подумала, было бы здорово выучить язык с родины трейсеров, но если госпожа Дангел говорила на французском, это звучало ужасно. Кроме того при этом она постоянно брызгала слюной. Ещё одна причина, чтобы не сидеть в первом ряду, думала я и смотрела со скучающим взглядом на затылки моих одноклассников.

Внезапно в моей голове появилась идея. Если я правильно поняла Леандера, то каждому человеку был назначен его собственный охранник. Так что у моих одноклассников тоже были телохранители. У каждого из них! У Лены и Софи, и Фелекса, и ... Обеспокоенно я выпрямилась. Они должны были быть здесь, за мной, впереди меня, рядом со мной. Но всё казалось нормальным. Воздух был затхлый, как и каждый день, но абсолютно прозрачный. Не каких просвечивающих фигур. На стульях не было никакого голубоватого мерцания. И не было слышно никакого стеклянного шёпота, как в тот момент, когда я впервые заметила Леандера.

Очень медленно я вырвала страницу из моей школьной тетради, сложила её и оторвала миллиметр за миллиметром маленький квадратик. На нём я написала, с уверенностью, что такой образованный ангел-хранитель, как это утверждал Леандер, может читать, крошечными буквами: «Другие тоже здесь? Я никого не вижу! Я могу видеть только тебя?»

Я толкнула свою ручку локтем, чтобы она скатилась через край на пол, послала госпоже Дангель извиняющейся взгляд, залезла под стол, чтобы поднять ручку и подсунула незаметно записку рядом с коленом Леандера. Он даже не вздрогнул, а так же не поднял записку.

В течение нескольких минут я смотрела на его затылок, но Леандер не двигался. Ни кивка, ни качания головой, вообще ничего. Раздражённо я уронила ручку во второй раз, снова залезла под стол, подняла записку (если её кто-то найдёт, то моя репутация будет погублена) и провела остаток урока, мечтая о Дэвиде Белль и Сеппо, и вытесняя из сознания то, что я была окружена невидимыми телохранителями, которые были такие же высокомерные и самовлюблённые, как Леандер.

На второй перемене я тщетно пыталась поговорить с Софи. Мы не разговаривали с тех пор, как она навестила меня в больнице. Софи была единственной девочкой в классе, с которой я время от времени охотно разговаривала. Потому что она не шушукалась обо мне, из-за того, что на перемене я была вместе с мальчишками, а после обеда встречалась с ними в парке. Но всегда, когда я пыталась подойти к ней, Леандер загораживал мне дорогу. Не так уж это и плохо, так как Софи по-прежнему грезила о Ханне Монтане и не прекращала уговаривать меня, отпраздновать с ней ночь Ханны Монтаны, просматривая одну серию за другой. Но как бы мне не нравилась Софи: лучше я проведу три недели с Леандером, чем одну единственную ночь Ханны Монтаны. Так или иначе, я спрашивала себя, чего Леандер пытался добиться своим поведением. У него что-то было и против Софи? Он хотел отобрать у меня всех моих друзей? Когда Билли, Сердан и я после обеда молча сидели в электричке (Сердан снова в наушниках, жуя жевательную резинку), я переборола себя, чтобы по-возможности равнодушно спросить Билли, что случилось с Сеппо.

- Насморк, - ответил Билли и сморщил нос. - Его мама не захотела отпускать его в школу. Позавчера мы тренировались под дождём. Это было круто, но Сеппо переборщил. На нём была одна только футболка.

С завистью я смотрела в окно. Тренировались под дождём. Как бы мне хотелось быть там... Это было не похоже на Сеппо, что он переборщил и тренировался только в футболке. Но это было похоже на его мать, то, что она своего любимого сыночка оставила дома из-за дурацкого насморка. Она была самой беспокойной и в тоже время самой строгой матерью, которую я когда-либо встречала. По сравнению с ней, моя мать была такой же безобидной, как муха. Однако мать Сеппо умела готовить как богиня, чего нельзя сказать о моей. Ни тысяча кулинарных книг, ни тем более кулинарные шоу по телевизору, которые она день за днём смотрела, ничего в этом не меняли. Если она что-то готовила, что показывали по телевизору, то на вкус это было всегда скверно. Я была рада, что ходила в продлёнку и могла в обед есть в столовой. Это безусловно лучше, чем пробовать мамины эксперименты. Только её фрикадельки были приемлемыми.

Я сделала контрольный взгляд на потолок вагона. Леандер снова принял свою позицию, закинув ноги на полочку багажа и опустив веки. Почему у меня дома он не был таким отстранённым и тихим? С другой стороны я уже весь день скучала. С Софи он не позволил мне говорить, Сеппо был болен, Сердан и Билли молчали, а Леандер прикидывался, будто меня вообще нет.