Проделки Новогоднего духа - Ольга Токарева
Двумя шагами преодолела расстояние до мужчины, подхватив его под руку, повела на выход и выставила за порог. Туда же быстро препроводила Зивкину и Лиссу. Увидев изумленное лицо городового, пояснила: «Вы же можете это сделать и в другом месте. Вон, хотя бы у Лиссы. У нее и кухня в полном порядке, она вас чаем угостит, а у меня и присесть негде». На этих словах рванула на себя дверь и ловко провернула ключи в замках.
— Госпожа Беда! А расписаться в протоколе? — возмутился смотритель за порядком.
— Господин городовой! Об этом не беспокойтесь. Вызовите меня в управление, и я распишусь под вашими каракулями. А сейчас простите, меня что-то шатает и голова кружится.
И я совсем не врала.
— Вот это ты, Ольга, справила Новый год, — пробурчала себе под нос.
Повернувшись, шатаясь, побрела до дивана и, присев на край, устремила усталый взор в пол. Мышцы живота изрядно побаливали, горло саднило, голова и тело будто находились в коконе жара. Еще бы. Сыпучим смесям перцев лет десять было. Стояли для красоты, радовали глаз.
Как сидела, так и упала боком на подушку. Было такое чувство, что из меня выкачали все силы. С трудом перевернувшись, поборолась немного с тяжестью ресниц. Пробурчав себе под нос: «Ну, Купчиха… дай только вернусь, устрою тебе райскую жизнь», — не договорив, провалилась в царство тьмы.
Я ведь только-только закрыла глаза, и тут как зазвенит что-то над ухом.
— О, епа! Мать! — выругалась, подскочив с дивана.
Округлив глаза, закрутила головой, не понимая, где я нахожусь и что происходит? Вспомнив, в какую задницу я попала, схватила будильник и со всей дури нажала на дребезжавший металлический колокольчик. Отшвырнув вредителя снов, несколько минут сидела и не могла прийти в себя.
— Какой идиот придумал работать первого января? — спросила с раздражением и прислушалась к тишине в квартире. Естественно, мне никто не мог ответить. Вспомнив, что все доярки Матушки-России сегодня исправно вышли на дойку коров, немного успокоилась. Встав с дивана, медленно побрела делать утренние процедуры.
Выйдя из ванны, с тоской посмотрела на кухонную дверь и, тяжко вздохнув, поспешила в комнату.
Подойдя к шкафу, распахнула дверцы и замерла на секунду, обдумывая: «Что бы мне сегодня надеть?». Вечный женский вопрос. Правда, не в моем случае. Три платья, одно из которых Ольга надевала на похороны, другое выгуливала при выходе в город, а третье было белое в синий горошек. Наряжалась в него хозяйка, когда той было лет пятнадцать. Для каких целей хранилась эта ненужная вещь, не знала, но у девушки рука не поднималась выбросить сие барахло, а я тем более трогать не буду.
Не подумайте, что это весь гардероб. Были еще платья, но все они были монашеского вида. Серо-мышиный цвет в сочетании с моими каштановыми волосами ну совсем уж никуда не годится. Хотя на худой конец можно было бы и это убожество надеть. Но дело в том, что все платья были в пол и висели на Ольге, как мешок. Хотя сравнение очень даже подошло.
— Да… — только и смогла вымолвить я и, не раздумывая, схватила парадно-выходное платье.
Корсетов не было, что уже безмерно радовало. Покрутившись перед зеркалом, расчесала волосы, заплела косу и, как сайгак, бросилась из квартиры. Время поджимало, а за опоздание на работу шеф мог лишить премии. Хоть и крохи, но душу грели…
На последних минутах пролетела мимо стоящего на посту охранника.
Компанию «Сарвил-Хол» охраняли, словно она была военная база. Без пропуска даже наш шеф пройти проходную не мог.
Преодолев два лестничных пролета, скинула с головы капюшон и, расстегнув полушубок из меха кролика, медленно побрела по коридору. Теперь спешить было некуда. Колбы и склянки от меня не убегут, а я тем временем немного остужусь.
Раздумывая над попаданием в другой мир, я, словно уставшая кляча, брела, понурив голову, ощущая, как капельки пота стекают вдоль позвоночника и вискам.
Когда я уже почти дошла до дверей лаборатории, кто-то резко схватил меня за капюшон полушубка, с силой потянул на себя, грубо закрыл рот рукой, приподнял и куда-то потащил. Я даже пикнуть не успела, как оказалась прижатой к стене под лестничным пролетом, а на меня сверху давило мужское тело.
— Оленька… Неужели ты ради меня принарядилась? Я так скучал, — зашептал над ухом мужской голос.
В нос ударил резкий запах перегара и дешёвого одеколона.
«О, сучара! И когда только успел рассмотреть?». Мелькнула мысль, а из горла вырвалось: «Фу!» — с брезгливостью высказалась я, скривив в гримасе отвращения лицо.
Догадаться было не сложно, кто такой прыткий. Попыталась вырваться, но Сергеев оказался не из слабаков. Видно, сегодняшней ночью я потеряла всю силу. Для приличия слабо отбивалась, уворачивалась от мокрых губ, пытающихся меня поцеловать. И то и дело натыкалась руками на выпирающие из-под рубашки мышцы бицепсов Мирона.
— Оленька… Ну чего ты всё ломаешься? Обещаю, буду ласковым. А хочешь, оформим наш брак? — спросил Сергеев. И, обнаглев, нырнул рукой под вырез платья и стал наминать мою грудь.
Всё флегматическое настроение как ветром сдуло. Тоже не растерялась и схватила стальной хваткой причиндалы парня, уже во всю возбудившегося. Знаю я его возбуждение. Чих-пых — и паровоз назад в депо на ремонт ушёл.
Подействовало мгновенно. Рука Мирона покинула укромное теплое место. Сам парень вытянулся по струнке, единственное, не мог успокоить своего учащённого дыхания. Проследив за движением его кадыка, ухмыльнулась.
— Слушай сюда, хорь недобитый. Мне тебя одного придурка хватает, а ты мне ещё хочешь свою мамашу мне навязать! — процедила сквозь зубы. — Как же ты меня достал. Ещё одно твоё поползновение в мою сторону, и будешь годен лишь на то, чтобы охранять гарем у падишаха. Поверь, я руку набила, кастрируя поросят и бычков.
Для убедительности сжала в злобе пятернёй мужские яички. Чуть ли не вплотную приблизилась к лицу Мирона, наблюдая со злорадством, как по его щеке катится слеза. Только жалости я нисколько не испытывала. Достали Сергеевы. У меня и так в голове полный сумбур от попадания в другой мир, а тут ещё озабоченный придурок.
— Ольга! Беда! — разнёсся по этажу звонкий девичий голос. — Срочно зайди в приёмную. Тебя разыскивает городовой из городского управления стражей!
Медленно выпустив мужское достоинство из капкана своих пальчиков, резко сгребла на груди рубашку Мирона. Рванув её на себя, вновь приблизилась
