Жена светлейшего князя - Лина Деева

монсеньор, — здесь Амальрик остался непреклонным.

— Я ещё, — запинка, словно чтобы подобрать слова, — не достаточно устал.

Снова в ткани разговора возникла прореха, и теперь уже сенешаль попытался её залатать. Осторожно, будто выходя на тонкий лёд, спросил:

— Госпожа княгиня не вспоминает?

— Не знаю, — тон Геллерта заметно посмурнел.

— Виконт не успел ей рассказать… что-нибудь?

— Я не расспрашивал, — Геллерту не нравилась тема, это слышала даже я. Однако Амальрик не собирался её закрывать.

— Монсеньор, прошу прощения, но вы не думали о Доме Тишины? Мне кажется, его атмосфера благотворно сказалась бы на здоровье и памяти госпожи Кристин. К тому же в её нынешнем состоянии чем меньше чужих глаз за ней наблюдает и чужих языков при ней болтает, тем лучше.

И снова стало тихо — должно быть, Геллерт обдумывал сказанное.

— Пока не знаю, — наконец ответил он. — Память к Кристин должна вернуться и так, а отпускать её от себя мне бы не хотелось. Замок, несмотря ни на что, по-прежнему самое безопасное место в княжестве.

— И потому все молнии бьют в него, — парировал сенешаль. — Что, если сюда снова приедут какие-нибудь жонглёры?

Резко шаркнули ножки кресла.

— Не приедут. Никто сюда не приедет, я об этом позабочусь. А сейчас, Робер, хватит тратить время на болтовню. Надо отдохнуть, пока ночь не закончилась.

— И двужильным светлейшим князьям тоже, — Амальрик упорно гнул свою линию, и на этот раз добился своего.

— Хорошо, Робер. Ваша взяла, — сдался Геллерт, и я на цыпочках отступила от камина.

«Надо дать им время, чтобы ушли, — нервно комкая край шали, я на всякий случай задула все свечи, кроме одной, и отошла к окну. — Только бы Геллерту не вздумалось зайти в библиотеку за книжкой на ночь!»

Подняла глаза к круглому лицу луны и постаралась вернуть себе хоть толику спокойствия.

Геллерт сюда не придёт, с виконтом и Жюли всё будет в порядке, из замка меня никуда не отправят. Дом Тишины — какое странное название. Не уверена, что мне хотелось бы там побывать.

А с другой стороны, почему Геллерт сказал, что замок — самое безопасное место? Разве мне что-то угрожает, кроме назойливого внимания д'Арреля? И не связано ли это с…

Я машинально опустила ладонь на живот. Луна вдруг задрожала, потеряла чёткие очертания, заставив часто заморгать.

Не буду об этом думать. И вообще, Геллерту с сенешалем пора разойтись по комнатам.

На этой мысли я взяла свечу и, прикрывая робкий огонёк ладонью, выскользнула в коридор.

До своих комнат я добралась без происшествий, хотя и дёргалась от каждого померещившегося шума. Уже перед дверью в гостиную задула свечу и тихо вошла внутрь.

Здесь было всё спокойно, и я, не чувствуя подвоха, пересекла комнату. Потянула за ручку двери в спальню и замерла, когда узкая щель окрасилась тёплым золотом.

«Я не оставляла свет!»

Кто мог ждать меня там, настолько бесстрашный, что зажёг огонь? Я попятилась, судорожно заозиралась — где же колокольчик для вызова прислуги? — и неожиданно услышала:

— Входите, Кристин, не бойтесь. Это я.

Глава 23

— Я уже собирался снова бить тревогу.

Не смея поднять глаз, я стояла у самого входа, словно нашкодивший ребёнок, вызванный в отцовский кабинет.

— Где вы были?

Геллерт не ругал меня, не злился, не разговаривал сквозь зубы. Но мне всё равно хотелось сделаться маленькой, как мышка, и юркнуть в темноту под шкафом.

— Кристин, я жду ответа.

— В библиотеке, — мой голос звучал откровенно жалко. — Я… мне не спалось, и я решила сходить в библиотеку. За книжкой.

— Однако вернулись вы без неё.

Ни намёка на подозрительность, лишь сухая констатация факта. И всё равно мои щёки и шею залил густой румянец.

«Теперь точно не поверит».

— Я немного почитала там, в библиотеке. «Трактат об истинах». Потом поняла, что хочу спать, и вернулась. А книгу оставила.

Услышь я от кого-нибудь такое объяснение, приняла бы его за откровенное враньё. И уверена, Геллерт решил так же.

Однако он лишь проронил:

— Понятно, — и двинулся к выходу из спальни. Обогнул меня, будто соляной столп, и только тогда я отмерла.

— Это правда! — не придумав ничего лучше, я схватила его за предплечье. — Я не вру, я была в библиотеке!

Наши взгляды встретились, и мой порыв погас, как огонёк свечи, задутый ледяным шквалом.

— Доброй ночи, Кристин.

Геллерт аккуратно отцепил мои ослабевшие пальцы от рукава и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Оставив меня с трясущимися губами и ощущением своего полнейшего ничтожества.

Я почти не спала той ночью. Злилась то на Геллерта — зачем ему вообще понадобилось приходить? — то на себя — что мне стоило сообразить и взять с собой несчастный «Трактат»? И лишь в первых проблесках рассвета, напрочь измяв постель, догадалась задать себе вопрос: а почему вообще так важно, чтобы он поверил в мою честность? Да, формально мы супруги, но по факту он мне чужой человек. Да, нам необходимо как-то сосуществовать друг с другом — тут я невольно вздрогнула, вспомнив об интимной стороне супружеской жизни, — однако не стоит забывать и о моей потере памяти. Что скрывается за обещанием душевной боли, из-за которого я боюсь даже ненароком потревожить прошлое?

«Возможно, Геллерт не так уж чист передо мной. А я, в свою очередь, сказала ему правду. Моя совесть спокойна».

И всё равно заглянувший в комнату рассвет застал меня за перебором платьев в гардеробной — из-за некрасивой царапины на груди, оставленной кинжалом Клода, я стеснялась надеть что-либо открытое.

Но вот наконец найдя подходящее тёмно-лиловое платье со скромным вырезом под горло, я занялась переодеванием. И когда в спальню со стуком вошла ещё заметно сонная Лидия, то обнаружила меня перед зеркалом закалывающей косу в простую, строгую причёску.

— Как, вы уже готовы, госпожа? — растерянно заморгала камеристка, и я спокойно кивнула: — Как видишь.

Вставила в волосы последнюю шпильку и повернулась к Лидии:

— Не знаешь, Геллерт уже проснулся?

Хотя о чём это я? Всё-таки рань несусветная, а лёг он поздно…

— Кажется, — камеристка наморщила лоб, — я через окно видела монсеньора во дворе.

Значит, тоже почти не спал. Как и я.

— Давно?

— Когда шла к вам.

Я набрала в грудь побольше воздуха. В последний раз спросила у себя, точно ли мне это надо, и велела Лидии:

— Помоги мне его разыскать.

— Хорошо, — камеристка совершенно не понимала, что происходит, однако расспрашивать благоразумно не решалась. — Следуйте за мной, госпожа. Я думаю, монсеньор сейчас на плацу.

Однако стоило нам выйти во двор, как я заметила Геллерта,