А если второй шанс, чтобы пожить счастливо? - Людмила Вовченко

спиной — катаны и артефактный рюкзак, в который едва помещались купленные накануне припасы.

Сапфира шагала рядом, уши двигались в такт её ходу. Она не доверяла городу и, как будто чуяла, что его улицы не хотят отпускать их без следа.

— Уходим тихо, как мыши, — фыркнула она. — Привыкай к жизни вне стен. Меньше болтаешь — дольше живёшь.

Виктор хмыкнул и кивнул. Улица, ведущая на юго-восток, терялась в предгорьях, за которыми лежала первая из аномальных зон, отмеченных в его новом справочнике. Карта, купленная у старьевщика, была старой, но отдавала артефактным свечением: линии менялись, когда он приближался к определённым точкам.

— Говорящая карта, — пробормотал он. — Осталось только, чтобы она спорила со мной.

— Это если ты пойдёшь не туда, — мрачно заметила Сапфира.

Шли молча. Орчанка осталась в городе — учиться. Он знал, что ей будет сложно, но верил: если кто-то и может заставить магию слушаться волю, так это она.

На вторую ночь пути они разбили лагерь у пересохшего русла. Здесь, среди сухих камней и корней, Виктор впервые попробовал вызывать щит. Кристалл отозвался не сразу, но спустя десятки неудачных попыток у него перед глазами вспыхнуло мягкое сияние, и магический барьер встал между ним и кустом, в котором подозрительно шуршало.

— Молодец, — лениво протянула Сапфира, лежа у костра. — Только теперь этот куст обиделся.

— А вдруг это был зомби?

— Зомби не шуршат, они кряхтят. И пахнут.

Смех Виктора был непривычно лёгким. Он чувствовал, как воздух вокруг начинает меняться. Он учился. Он шёл.

На четвёртый день путь завёл их в долину, где ветер постоянно менял направление. Здесь, среди старых руин, когда-то был храм стихий, судя по остаткам колонн и странному символу на камне — вихрь, заключённый в круг. И тут же — первый сюрприз.

Карта загорелась. Ярко. Резко.

Сапфира замерла.

— Что это?

— Точка активации. Что-то здесь спит. Или охраняет.

— Хочешь сказать — ловушка?

— Или ключ.

Он шагнул вперёд. Камни под ногами дрожали. Где-то в глубине развалин зазвучал гул — будто кто-то или что-то пробуждалось.

— Я надеюсь, ты не думаешь, что это — твоя жена, — буркнула Сапфира.

Он улыбнулся. — Нет. Но, возможно, это то, что приведёт меня к ней.

И за спиной у него, в темноте храма, открылся портал. Синим, холодным пламенем, как будто сама память мира вспоминала свою силу.

Глава 38.

Глава 38

Плотная тишина предрассветного леса разрывалась только осторожными шагами Виктора и мягкими, почти неслышимыми движениями Сапфиры. Огромная бенгальская кошка, как всегда, шла чуть впереди, не спеша, но постоянно поглядывая назад, контролируя, чтобы её спутник не отстал. Шерсть её мерцала в утреннем свете, отливая сталью, и магические завитки на плечах поблёскивали, как будто дышали собственной жизнью.

Роса всё ещё покрывала траву и ветви низких кустарников, скользя по сапогам Виктора и оставляя на плаще серебристые капли. В воздухе пахло сыростью, хвойной пылью и каким-то неуловимым напряжением — словно лес затаил дыхание, наблюдая за их шагами. Путь предстоял долгий, опасный и, возможно, единственный шанс добраться до Южного материка, туда, где — если верить словам архимага — находится его потерянная любовь.

С тех пор как он стал официальным магом, многое изменилось. Но кое-что оставалось прежним: осторожность, привычка к разведке, сухой сарказм и та самая маска простачка, которую он натягивал на себя перед чужаками. Сейчас же, в компании только Сапфиры, ему не нужно было притворяться.

— Ну что, напарница, — сказал он, поправляя ремень за плечом, на котором висели катаны, — давай проверим, как ты реагируешь на зомби. Я — на запах, ты — на движение. Кто победит?

Сапфира недовольно фыркнула, но хвост её метнулся в сторону, явно почувствовав что-то.

— Ты серьёзно сейчас? — продолжил Виктор, — Опять в ту сторону? Там же завал и старая дорога…

Кошка повернула голову и хищно щурилась. Он не мог сказать, улыбается ли она, но в её взгляде сквозил вызов.

Спустя пару часов они действительно вышли на старую, наполовину разрушенную каменную дорогу. Остатки древней инфраструктуры говорили, что раньше здесь было оживлённое сообщение — может, даже между городами. Теперь же — только обломки, мхи, корни деревьев, пробившиеся сквозь камень, да гниющие тени прошлого.

Воздух становился гуще, напряжённее. Сапфира замерла, прижав уши. Виктор достал один из артефактов — полупрозрачный кристалл памяти, на который он обменял старую карту в лавке гномов. Артефакт едва заметно засветился, предупреждая об аномальном источнике магии впереди.

— Внимание, — пробормотал он. — Похоже, скоро придётся применить всё, чему нас учили, и немного импровизации.

Они углубились в старую часть леса, где деревья сбивались в плотные стены, и солнечные лучи почти не пробивались сквозь кроны. Тут чувствовалось: магия мира изменялась. Лес словно дышал — гнилой, но живой. И где-то в глубине этого дыхания шевелилось что-то иное.

Первый зомби не заставил себя ждать. Это был бывший охотник, судя по изодранной одежде и стрелам, всё ещё торчащим из тела. Но не это пугало — он шёл не шатаясь. Его движения были точными. Виктор напрягся:

— Умный. Или кем-то управляемый.

Катана свистнула в воздухе, рассекла шею зомби, и тот повалился, тяжело, как мешок с землёй. Из шеи высыпались не кровь, а белёсый порошок.

— Не нравится мне это, — прошептал Виктор. — Сапфира, на страже.

Кошка фыркнула. Но не отступила. Напротив — шагнула вперёд. И из-за кустов показалась ещё пара силуэтов…

Так началась новая схватка — с новыми зомби, по-новому опасными. Но и Виктор был уже не тем. Катаны, заточенные на одном из лучших кузнечных горнов, резали врагов с точностью хирурга. Иногда он ощущал, как сам меч будто подсказывает, куда направить удар.

Когда же один из зомби всё же задел его плечо — и порез оказался глубоким, Виктор выругался, отступил за Сапфиру и выхватил кинжал.

Он колебался. Но боль нарастала, и он знал: заражения здесь не прощают.

— Прости… — прошептал он, вонзив кинжал в одного из зомби.

Тот вздрогнул, дёрнулся — и осел. А Виктор ощутил, как рана затягивается. Но вместе с тем… в его сознании будто щёлкнуло. Какой-то чужой образ — древний, полуразложившийся маг, что-то шепчущий…

— Это ещё что?..

Сапфира прорычала — видимо, она тоже почувствовала неладное. Кинжал не просто исцелял. Он забирал. А вместе с жизнью приносил знания.