Волчий дурман. Черная луна - Елена Синякова

на его грудь, тут же ощутив, как он весь собрался и напрягся.

Я не могла дать ему уйти сейчас.

Не могла допустить ошибки и остаться без него в эту ночь.

— Так вы поможете мне?

Он не ответил сразу.

Сжал челюсти так, что губы побледнели, но когда открыл глаза, то я вздрогнула, потому что на секунду мне показалось, что зрачок в его совершенно черных глазах полыхнул красным отблеском.

— Тебе больно будет.

— Я знаю.

Он сделал шаг назад от меня и убрал руку, но напряжение не спало.

Напротив. Мне казалось, что между нами скоро начнут сверкать молнии.

— Поехали отсюда.

— Куда? — тут же встрепенулась я, понимая, что напрямую он не ответил, но и не отказал.

— В нормальную гостиницу.

Сердце предательски дрогнуло и заколотилось, разгоняя по телу жар и ужас.

Так это означало «да»?

Он согласился?

Спросить я не решилась, только опустила смиренно голову и молча залезла в машину, когда он приоткрыл дверцу, приглашающе кивнув на переднее сиденье.

Мы молчали всю дорогу.

Я не знала, что еще могу сказать, потому что слова были лишними.

Да и не по себе было.

Адам смотрел только вперед, сжимая руль так сильно, что иногда я отчетливо слышала, как кожаная оплетка начинает жалобно поскрипывать от его волчьей силы.

Кажется, он неплохо ориентировался в человеческом городе.

По крайней мере, точно знал, куда ехал, потому что довольно скоро машина остановилась у отеля класса люкс, а я прикусила щеку изнутри, боясь, что моих накопленных денег может просто не хватить на аренду номера здесь.

Даже на одну ночь.

— Идем, Кити.

Голос Адама не изменился с тех пор, как я озвучила свою просьбу.

Он оставался низким, хриплым и выдающим его возбуждение.

Глава 8

Несмотря на позднюю ночь, в отеле было многолюдно.

Здесь были только люди. И ни одного волка. Не считая нас.

Для меня это было неожиданно и даже дико, поэтому я заметно нервничала и пыталась дышать только приятным пряным ароматом Адама.

А он был спокоен и величественно вышагивал вперед, крепко держа меня за руку, словно боялся, что я сбегу.

Он по-прежнему был босиком, а я в мужской огромной кофте, но, несмотря на это, рядом с ним я чувствовала себя принцессой: защищенной, уверенной в нем и нежно оберегаемой.

Адама здесь определенно знали.

Стоило только нам подойти к стойке администратора, как молодой мужчина, который работал за ней, тут же засуетился и покрылся потом. Его страх и уважение были искренними и огромными.

У бедняги даже зрачки слегка расширились, когда он увидел Адама, тут же пробормотав:

— Доброго вечера, господин!

— Здравствуй, Сэм. Номер «Магнолия» свободен?

— Боюсь, что нет, господин.

— А «Теплый»?

— Да. Желаете поселиться в нем?

— Желаю, Сэм, — с легкой усмешкой проговорил Адам, из-за чего мужчина занервничал и тут же протянул ключи, на что я пораженно покосилась на Адама, но при людях ничего спрашивать не стала. — Благодарю.

— Приятного вечера, господин!

Разве у нас не должны были попросить документы? Оформить всё необходимое, затем взять, как минимум, предоплату, если не всю сумму сразу и лишь потом выдать ключи?

— Идем, Кити, — он повлек меня за собой, властно и уверенно ступая по коврам и совершенно не обращая внимания на окружающее великолепие этого места.

Отель без преувеличения был небольшим дворцом, куда нестыдно было бы привезти самых именитых персон мира.

— Кажется, вас здесь знают? — проговорила я, когда мы попали в лифт и стали подниматься на тринадцатый этаж, вдруг смутившись от того, что мы оказались очень близко друг к другу в одном небольшом помещении.

В машине это ощущалось совсем иначе.

Да и я не просила о том, о чем попросила…

К тому же Адам не отпускал моей ладони даже сейчас.

— Я останавливаюсь в этом отеле каждый раз, когда по работе приезжаю в город людей, уже много лет подряд.

Он, как всегда, говорил правду.

— Администратор при вас дышать боялся, — улыбнулась я, вспоминая бедного мужчину, хотя понимала его от всей души. Просто у Адама были такие глаза, что сложно было оставаться равнодушным.

А уж если он смотрел прямо в твои глаза, то лишиться дыхания и мыслей можно было запросто!

— Не только он. В целом люди так реагируют, — только пожал плечами он.

— Но вы уже привыкли к этому?

Я была готова говорить о чем угодно, лишь бы только это напряжение, витающее в воздухе, стало немного меньше!

Он ведь тоже это чувствовал. Даже сильнее, чем я, но, как всегда, держался просто идеально и не показывал никаких эмоций.

По крайней мере, на данный момент.

— Люди меня мало интересуют, — отозвался Адам, и лифт наконец-то остановился на нужном этаже, где было настолько тихо, что казалось, мы здесь совершенно одни на десятки номеров вокруг. — Нам туда.

Он снова не отпускал меня.

Держал сильными горячими пальцами, увлекая за собой.

И его уверенность, сила и этот холодный покой действовали на меня как блокатор моих эмоций, хотя внутри всё тряслось мелкой дрожью.

Я даже не смогла оценить по достоинству номер с интересным названием, когда Адам открыл его электронным ключом и пропустил по-джентельменски вперед.

И наконец отпустил мою руку.

Напряжение просто зашкаливало от мысли о том, что здесь должно будет случиться.

— Я схожу в ванную комнату, — проговорила приглушенно я, потому что мне нужно было немного одиночества и личного пространства, чтобы настроиться.

Адам кивнул и рывком расстегнул ворот рубашки до середины груди, отчего пара пуговиц оторвались, не выдерживая напора, и покатились по полу.

Из-за толстого плюшевого ковра под ногами звук получился едва слышным и приглушенным, но даже он ударил по моим напряженным нервам.

— Я еду закажу, — отозвался мужчина, и было ощущение, что он старательно не смотрит в мою сторону. — Хочешь что-нибудь конкретное?

— На ваш вкус, — пробормотала я и поспешила в ванную, чтобы побыть немного одной и подготовиться морально к тому, что будет происходить дальше.

А дальше будет жуть!

Я правда старалась собрать всю волю в кулак и успокоиться, но давалось это с большим трудом.

Последние годы я не питала надежд на то, что мой первый сексуальный опыт будет положительным и хоть немного приятным.

Сначала я всерьез думала над тем, чтобы отравиться в день своего восемнадцатилетия,