Дети павших богов - Карисса Бродбент

Кадуан ответил ему жестким взглядом:

– Меня гордыня не успокаивает. Не вижу для нее причин.

Он говорил просто, как о сверившемся факте, – и, пожалуй, был прав. Можно утешаться клятвами мести и надеждами на скорое возмездие. Но что они значат для Кадуана? Разве они возместят то, что уже потерял его народ?

Нет.

Мне представились те одинокие дома под дождем – теперь от них остались холодные груды кирпича.

– Ты можешь остаться здесь. – Слова сами сорвались с моих губ. – Сколько тебе нужно. Ты и все, кто уцелел, здесь дома, если… если вам нужен дом.

У меня горели щеки. Я чувствовала три пары глаз, сверлящих мое лицо. Не мне было раздавать такие обещания. Дом Обсидиана упорно держался наособицу, и хотя Дом Камня был с нами в неплохих отношениях, к союзникам тоже не принадлежал.

Я старательно прятала глаза от отца, глядела только на Кадуана.

И опять мне показалось: он даже не догадывается, что я забыла свое место. Вместо того в его лице едва заметно мелькнуло… что-то мелькнуло.

– Благодарю тебя, – сказал он. – Ты очень добра.

– Разумеется, ты и твои сородичи можете оставаться здесь сколько пожелаете, – заговорил мой отец.

Я удивленно заморгала: даже после моего неуместного обещания не ждала, что он так легко даст убежище чужакам.

– Сородичи, – тихо, словно про себя, повторил Кадуан.

– Их еще восемнадцать, все в лечебнице. Почти все пока без сознания, но ты сможешь навестить их, как только встанешь на ноги.

Кадуан побледнел сильнее, морщинка между бровями углубилась.

– Мне говорили, – продолжал отец, – что ты из рода, имеющего права на каменную корону.

Кадуан быстро покосился на меня и снова уперся взглядом в свои ладони:

– Тринадцатый в очереди. Это, почитай, не право.

– Теперь это не так.

– Какая разница, кто взойдет на престол исчезнувшего народа. Призракам и руинам не нужны вожди.

– Восемнадцати душам в этой лечебнице, как никогда, нужен король.

Кадуан заметно поежился, словно этот титул обжег его:

– Я не рожден править.

– Возможно, – возразил отец, – но придется.

Все надолго умолкли. Наконец Кадуан поднял голову и снова встретился со мной глазами. Я увидела застывшее в них неохотное, невысказанное решение – из тех, от которых у меня озноб шел по спине.

– Темное дело.

Прямо из лечебницы мы направились в отцовский кабинет. Едва закрылась дверь, все резко переменилось. Спокойная уверенность осталась снаружи. Внутри – только холодная сосредоточенность.

– Нам ни к чему всюду видеть угрозу, – сказал Клеин. – Дом Камня – малый народ, и их застали врасплох. С нами такого…

– Ты как будто намекаешь, что погибшие Каменные сами в том виноваты! – не удержалась я.

– Я просто здраво оцениваю ситуацию.

– Здраво! Что здравого в гибели тысяч фейри?

– Мы слишком многого не знаем, – подала голос Сиобан. – Я не понимаю, как им это удалось. Пусть численный перевес был на их стороне, но такое небывалое побоище… И причины мы не знаем.

– Не думаю, что ответы на твои вопросы нам помогут, командир Ай-Рейд. – Отец остановился перед окном.

Из окна открывался вид на поля, начинавшиеся сразу за Уделом. Дальше поднималась Стена, а с такой высоты виден был и пышный ковер леса за ней.

Где-то там лежали руины Дома Камня. Не так уж далеко.

– Согласна, – признала Сиобан. – И все же полезнее найти эти ответы, чем действовать сгоряча. И при всем моем сочувствии к Дому Камня, следует помнить, что мы защищаем интересы сидни, а не Каменных.

У меня брови полезли на лоб. Я развернулась к ней, не находя слов от гнева.

– А в чем состоят интересы сидни? – задумчиво протянул отец. Посмотрел через плечо, и его взгляд упал на меня. – Кажется, ты хочешь что-то сказать, Эф?

Я так отвыкла говорить с отцом, что в другое время онемела бы под его взглядом, – я не могла понять, почему он вообще допустил меня сюда. Но сейчас передо мной стояло искаженное горем лицо Кадуана, и ярость туманила мне мысли, подстегивая язык. Я ответила, не успев ничего взвесить:

– Люди дрались как трусы. Взяли числом. Если люди поступили так с Домом Камня, не пощадят и других. Нам нельзя этого допустить.

– Нам все еще неизвестна причина нападения, – сказала Сиобан. – Рано делать выводы. Возможно, их враждебность относится только к Каменным.

– Думаешь, границы наших домов значат для них больше, чем для нас – их границы? В этой резне пролита кровь фейри. Все равно, какого Дома, – это заслуживает мести. – Я остановилась у стены, прижала ладонь к холодному камню. – Нас хотя бы защищает Удел. У других Домов и того нет. А если другие дома постигнет та же судьба, что Дом Камня, если фейри будут выбивать род за родом, пока мы не останемся одни… Тогда мы в своих тоннелях будем как мыши в норах.

Я не смела встретить взгляд отца. Спустя несколько долгих секунд подняла голову – он все еще смотрел в окно.

Сиобан повернулась к карте, выведенной на стене посеребренными желобками:

– Главная опасность угрожает тем домам, что дальше на юг, ближе к человеческим землям, и в них же больше всего надежды что-то узнать. – Она указывала на значки, обозначившие приморские и островные дома. Дом Тростника. Дом Бурных Волн. Дом Кораблика. Но все они в союзе Титери.

– Иеро об этом промолчал, но и Дом Камня негласно принадлежал к Титери, – добавил Клеин.

«Титери» у него прозвучало, как у другого – «жидкий навоз», и все, соответственно, наморщили нос.

Почти все Дома фейри принадлежали к одному из двух союзов. Титери возглавлял Дом Своевольных Ветров, а Дом Обсидиана держал знамя Кайдра. Отношения между ними были… не из лучших. С последней войны между двумя союзами минуло много лет, но, пока воевали, войны шли ожесточенные. Такие не скоро забываются.

– Эф права, – заговорил наконец мой отец.

При этих словах я невольно захлопала глазами.

– Возможно, это важнее розни между Домами, – продолжал он. – И если для получения ответов придется сотрудничать с Титери, будем сотрудничать.

Клеин вздернул брови:

– Со всем почтением замечу, что Своевольным Ветрам нельзя доверять. Из боязни воображаемой угрозы нельзя забыть о той, что уже держит кинжал у нашего…

– Я принял решение, – ответил отец. – Ныне же вечером напишу Своевольным Ветрам.

Через день-другой после того, как очнулись все Каменные, Кадуан короновался.

На этом настоял мой отец, что меня не удивило: отец превыше всего чтил старый обычай, хотя Кадуан от одной мысли о короне покрылся смертной бледностью.

– Перед кем короноваться? – спросил он. – Перед десятком подданных?

Отец, очевидно, не понимал, в чем вопрос.

– Да,