Очень плохая гувернантка - Матильда Старр

была в полном раздрае: хоть решение и было принято, оно мне по-прежнему не нравилось. А дети такое прекрасно чувствуют (это я прочитала на том же форуме).

В конце концов, я оставила свои попытки. И вообще оставила ее в покое. Уже к утру меня не будет в этом доме. А значит и Элис с ее проблемами, и ее отец останутся в прошлом. В прошлом, которое я постараюсь как можно скорее забыть.

К тому времени, как девочка наконец уснула, я была вымотана до крайности. До такой степени, что вернувшись в комнату рухнула на свое одеяло и просто лежала с закрытыми глазами, ожидая, когда в замке все затихнет и все его обитатели уснут.

Встала я лишь далеко за полночь.

Пора.

Я натянула рабочий костюм, прошептала все нужные заклинания и вышла в коридор.

Найти спальню лорда Линдехолла было совсем нетрудно. Вчера, когда мы были еще дружны с Элис, она устроила мне небольшую экскурсию по замку, и, разумеется, дверь папочкиной опочивальни вошла в число осмотренных достопримечательностей.

Дверь поддалась легко – кажется, в этом замке не принято толком запираться. Наверное, я должна была обрадоваться этому обстоятельству.

Только вот радости не было. Откровенно говоря, вообще никаких чувств не было. Как будто кто-то внутри щелкнул выключателем и превратил меня в бездушную машину, которая только и может, что механически выполнять до автоматизма заученные действия.

Оказавшись в спальне, я бегло ощупала глазами комнату. Широкая, с огромной кроватью под темным балдахином. Пара столиков, пуф и кресло и… гвоздь программы – огромный сейф. Никто и не подумал вмуровывать его в стену, прятать под картины. Впрочем, это уже не удивляло. Лорд Линдехолл слишком уверен в том, что никто не рискнет его ограбить. Я вздохнула. Что ж, пришла пора пошатнуть эту его уверенность.

Конструкция сейфа была мне хорошо знакома. Ничего новомодного, выполненного по индивидуальному заказу. В общем, ничего такого, что могло бы меня всерьез озадачить. Я осторожно проверила магическое поле. В отличие от библиотечных, это хранилище все же было заговорено. Но как-то уж слишком небрежно, как будто бы тот, кто творил этот заговор, сделал все на «отвали». Вроде как: хотите магическую защиту – нате вам магическую защиту, теперь она есть.

Я зачем-то вспомнила лорда, его осанку, манеру двигаться, говорить, и губы невольно дрогнули в улыбке. Ну конечно, он наверняка считает, что сам по себе является неплохой защитой. И наверное, он прав. Ну то есть был бы прав, если бы не уехал по делам.

Теперь защищать эту железную крепость было некому.

С замком пришлось немного повозиться. И не потому, что он оказался слишком сложным для меня, просто мои пальцы отчего-то дрожали.

Да уж, хороша бездушная машина! Похоже, не только лорд Линдехолл себя переоценивает.

В конце концов, дверь поддалась. И за ней, наконец-то обнаружились несметные сокровища. Артефакты, редкие монеты, фолианты, возрастом добрых несколько тысяч лет… Содержимое этого сейфа можно было назвать бесценным, но чем дольше я его осматривала, тем больше хмурилась. Здесь было много всего. Любой мой коллега, добравшись до таких сокровищ, был бы счастлив. А я рылась в них с нарастающим беспокойством.

Артефакта, который мне нужен, в сейфе не было. Да черт возьми, это невозможно! Артефакт должен быть здесь! Самую ценную вещь в замке лорд просто был обязан положить поближе к себе.

– Не это ищешь? – раздался голос у меня за спиной.

Тихий голос, но для меня он прозвучал как раскат грома. Я резко обернулась.

Линдехолл стоял близко – не более чем в двух шагах. Как он смог так подкрасться? А в руке он держал… да, именно то, что я искала. Статуэтку из слоновой кости, размером не больше ладошки Элис. Грубая работа, пара сапфиров вместо глаз диковинного существа. Слишком уж часто я видела эту вещицу на картинках, слишком долго ее рассматривала, чтобы сейчас не узнать.

Я нервно сглотнула.

Он знает.

Он застал меня за работой.

Все кончено.

– Значит ты пришла сюда за этим…

Лорд Линдехолл говорил тихо и отрывисто, но каждое его слово я ощущала кожей, словно он вбивал гвозди, один за другим.

Гвозди в крышку моего гроба?

Пожалуй.

Я видела лишь два варианта развития событий: или меня просто убьют, или будут убивать долго и жестоко. Если честно, я предпочла бы первое.

Не дождавшись от меня ответа, Линдехолл заговорил сам.

– Я нашел настоящую Агату. И знаешь, что я тебе скажу? Ты – не она.

Он снова замолчал. Неужели ждал, что я что-то отвечу? Ну да, я – не она. Ничего нового. Я вообще-то в курсе.

Кажется, мое молчание стало раздражать Линдехолла. В его голосе появилась тихая ярость.

– Ну же, что ты молчишь? Объясняйся, оправдывайся! Ты не могла иначе…  Что там у тебя: трудное детство, не было выбора?

Он говорил с горькой насмешкой, почти издевательски. Неужели и правда ждет, что после этого я начну ему что-то объяснять? Нет уж, лучше умереть!

Я молчала, почти не слушая его. Единственное, чего мне хотелось в тот момент, – чтобы все поскорее закончилось.

Кажется, лорд наконец понял, что ответа от меня не добьется. Он снова взмахнул статуэткой у меня перед лицом и повторил свой первый вопрос:

– Еще раз спрашиваю: тебе здесь нужно было только это?

Я с трудом разлепила пересохшие губы и сказала только одно слово:

– Да.

Других слов или объяснений у меня для него не было.

– Так забирай! – рявкнул он и вложил статуэтку мне в руки.

– Что?

Я не сразу поняла, что произошло. Это какая-то злая шутка? Его способ поглумиться надо мной прежде, чем учинить расправу?

– Ну же, чего ты ждешь? – раздраженно проговорил он. – Бери ее и убирайся из замка, сейчас же.

Но я не могла даже сдвинуться с места, слишком была ошарашена. Он вот просто так меня отпустит? Да нет же, не просто так, а с трофеем. Это что вообще такое?

Я сжимала артефакт в руках, не в силах ни пошевелиться, не проговорить ни слова.

– Вон! – рявкнул он так, что стекла окон задрожали. – Беги, пока я не передумал!

Способность двигаться тут же ко мне вернулась. И не просто двигаться, а бежать так, как не бежала никогда в жизни. Каких-то десять минут – и я уже была за воротами замка. Но даже там я не остановилась. Продолжала нестись вперед, не разбирая дороги, до тех пор, пока совершенно не выбилась из сил и не упала на холодную, влажную от утренней росы землю.