Обреченный трон - Каролайн Пекхам

под нос о том, что нужно приготовить Лайонела Акрукса на барбекю и подать его стае голодных собак.

Мое сердце пылало огнем моего Ордена, я разрывалась между горем от того, что Тори отвергла меня, и облегчением от того, что она здесь. Потому что теперь у нас был реальный шанс приблизиться к ней. И это было то, на что мы надеялись уже несколько месяцев.

Мы направились в большую гостиную в самом центре дома на дереве, и я посмотрела на Дариуса, увидев в его глазах отражение своей собственной боли.

— Есть кое-что, что мы можем сделать, чтобы помочь ей, — объявила я, и все с надеждой повернулись ко мне. Дариус сделал шаг ко мне, словно я была ответом на все, о чем он мечтал все лето.

— Ее Орден подавляют. Я не смогла ощутить ее Феникса, должно быть, дело в этом, — твердо сказала я, желая, чтобы это было правдой. Потому что я точно знаю, что есть способ все исправить.

— Святые тарталетки, — вздохнула Джеральдина, а Сет снова завыл.

— Черт, Лайонел, должно быть, делает ей уколы Подавителя Ордена. Они могут действовать несколько дней, — сказал Макс, и остальные кивнули.

— Но ведь есть противоядие? — с тревогой спросила я. Габриэль рассказывал мне об этом в куче своих историй, когда он учился в Академии Авроры.

— Да, — подтвердил Дариус, его глаза загорелись надеждой, и я тоже почувствовала это, осветив темную пустоту, живущую внутри меня.

— Хм, и где мы можем раздобыть его? Это не совсем то, что можно купить, — задумчиво сказал Сет.

— Я точно знаю, кто сможет достать его нам, — уверенно сказала я.

— Кто? — спросил Дариус, нахмурившись.

Я улыбнулась, чувствуя, что у нас наконец-то есть то, что может спасти Тори.

— Мой брат.

Тори

Я проснулась рано в мягкой постели, которая казалась мне знакомой и чужой одновременно. В груди болело, а воспоминания о сне преследовали меня, как тени, извивающиеся и клубящиеся под моей кожей.

Я пыталась отогнать их в сторону, пытаясь вспомнить сон. Я стояла под дождем на склоне скалы, и со мной был кто-то еще. Кто-то, кто заставил мое сердце биться намного быстрее, чем медленный и ровный ритм, который оно поддерживало сейчас. Мои губы покалывало от воспоминания о прикосновениях, которые я не могла передать, о вкусе чего-то гораздо более сладкого, чем я того заслуживала…

Тени нетерпеливо извивались под моей кожей, и я провела большим пальцем по клейму Овна на левом предплечье — оно зудело.

Я села и обернулась, взяв свой атлас с тумбочки рядом с кроватью, мои пальцы искали номер Лайонела, так как желание увидеть его нарастало во мне почти до невыносимости. Я провела вдали от него всего две ночи, но едва ли могла думать о чем-либо, только о том, чтобы вернуться к нему. Как я могу продержаться до конца недели, чтобы вновь увидеть его?

Я нажала кнопку вызова и поднесла атлас к уху, когда он начал звонить, мои мышцы подрагивали с каждым мгновением, а потребность быть ближе к нему возрастала, пока я затаив дыхание ждала, что же он ответит.

— В чем дело, Роксания? — прорычал Лайонел, его голос был грубоватым ото сна, как будто я разбудила его, и когда мой взгляд остановился на тусклом свете восходящего солнца за окном, я поняла, что так оно и было.

— Я соскучилась по тебе, — вздохнула я, слова, казалось, сами собой возникли на моем языке, и на мгновение мое нутро неприятно скрутило, а затем сила теней внутри меня охватила конечности, заставляя удовольствие запульсировать по позвоночнику.

— Кто это, папочка? — раздался на заднем плане голос Клары, когда Лайонел раздраженно гаркнул.

— Моя вторая любовь, — объяснил он ровным тоном со вздохом раздражения, который заставил меня нервно прикусить губу. — Тебе придется научиться справляться с этой тягой, Роксания. У меня нет времени лебезить перед тобой каждый раз, когда ты тоскуешь по мне.

— Я хочу тебя, папочка, — простонала Клара. — Я хочу доставить тебе удовольствие.

— Я тоже, — сказала я немного раздраженно, когда звук движения Клары на кровати на мгновение заполнил динамик.

— Хорошо. Тогда приходи ко мне сегодня вечером, — сказал он, заставляя мои надежды утихнуть, когда Клара начала бормотать похвалы хриплым голосом, от которого моя кожа покрылась мурашками. — У меня встреча, на которой я хочу, чтобы ты присутствовала рядом со мной. А потом нам нужно будет поговорить с прессой.

— Хорошо, — мгновенно согласилась я.

— Ах, папочка, дай мне полизать тебя, как мороженое, — умоляла Клара, и я стиснула зубы, стараясь не обращать на нее внимания.

— Приходи прямо после занятий. Я отправлю тебе детали, — сказал мне Лайонел, заставив напряжение в моих конечностях ослабнуть.

— Обязательно, — пообещала я.

Клара начала громко стонать на заднем плане, и мой большой палец приземлился на экран, завершая вызов, когда моя губа скривилась от гнева. Я швырнула атлас через всю комнату, где он врезался в стену, а затем упал на ковер, после чего тени растеклись по моей коже и окутали меня.

Моя вспышка ярости сменилась стоном удовольствия, когда тьма зашевелилась во мне. Ее ласки успокоили мое сознание и утихомирили то, что так меня взволновало. Но она тоже была голодна. Тени любят дарить мне наслаждение, но только до тех пор, пока я питаю их болью. И когда дрожь тьмы пронеслась по моему позвоночнику, мои пальцы сжались от желания сделать именно это.

Я позволила теням подняться во мне, пока они не покрыли каждый дюйм моего тела, и я едва могла видеть сквозь них, пока машинально надевала форму, висевшую в шкафу. Мои руки следовали шаблонам, которые укоренились в моей памяти, и я не обращала на это особого внимания, пока расчесывала свои длинные темные волосы и наносила макияж на лицо. Вскоре я была готова отправиться на охоту за тем, чего жаждали тени.

Я остановилась возле двери и застонала, когда тени погладили мое тело, а затем усилием воли взяла их под свой контроль, как учила меня Клара.

Они неохотно отступили, и я наблюдала в зеркале, как