Марина Багирова - Присвоенная

Ознакомительный фрагмент

А Кристоф был удивлен и даже растерян. Я никогда не видела его таким раньше.

— Ненавижу тебя! — злые слезы жгли мои глаза. — Ты лишил меня семьи, самой жизни… Но тебе и этого мало! Я работаю с утра до поздней ночи, и мне нужен сон! Хоть немного! Чуть-чуть покоя … Тебе не приходило в голову, что лекарство для твоей любимой сестры может иссякнуть раньше срока?! Из-за тебя! — я набрала побольше воздуха и прорычала:

— Убирайся! — слезы капали, выжигая во мне все живое.

Кристоф превратился в статую — ни слова в ответ, странный взгляд… Лишь шумное дыхание напоминало о том, что он жив.

— Ну что я тебе сделала? Почему ты не можешь относиться ко мне так же, как к остальным слугам? Может раньше, дома, я и дерзила тебе, но сейчас я даже слова лишнего не говорю. Я теперь лишь прислуга, я послушна и покорна… Почему ты так обращаешься именно со мной?

Эти слова, казалось, пробудили Кристофа ото сна. В долю секунды он оказался рядом, схватил меня за плечи и затряс.

— Покорна?! — его пальцы больно впивались в мое тело, — Да ты никогда не была покорной! Даже слепой увидит в твоем взгляде злость, ненависть и желание перерезать мне глотку! И с чего ты взяла, что я по-особому отношусь к тебе? Ты что, чем-то отличаешься от остальных? Да какое право ты имеешь ненавидеть меня? Ты — никто! — он тряс меня сильнее с каждым словом, и злость выплескивалась из его глаз. — Я лишь зашел, чтобы сказать, что ты срочно нужна в лаборатории!

Моя голова моталась, как у тряпичной куклы, но он не останавливался.

— О да, ты уже не та глупая эгоистка, какой была раньше! Ты научилась сопереживать другим, дарить им теплые улыбки. Всем! Даже «ужасной» Мойре! Лишь я для тебя остался зверем. Почему?! Потому что управляю вами? Потому что обладаю властью? А ведь я ничего плохого тебе ни делал, пока ты не выводила меня из себя! И ты бы никогда не увидела ту тюрьму, если бы не попыталась сбежать!

Неожиданно он разжал свою железную хватку, и я тут же упала. Неужели я была так слаба (или напугана?), что не смогла удержаться на ногах?

— Я никогда не прощу тебе того, что видела, — я посмотрела ему в глаза и, чеканя каждое слово, добавила без колебаний:

— Запомни, если у меня будет возможность, я убью тебя.

Кристоф наклонился ко мне и …улыбнулся чему-то неведомому.

— Но у тебя никогда не будет такой возможности, — мягко прошептал, а потом… поцеловал меня.

Остолбенев от неожиданности, я сначала замерла, но тут же начала бешено вырываться и молотить кулаками, стараясь ударить как можно сильней. Но, увы, больно было не Кристофу, а мне. И еще больнее было из-за того, что …поцелуй мне нравился.

Когда же, наконец, он отпустил меня и выпрямился, за его спиной стоял Кайл. Как он вошел в комнату, я в разгар борьбы не заметила. Я едва отдавала себе отчет в происходящем вокруг, все еще пребывая в смятении.

Кристоф же, повернувшись к выходу, преувеличенно удивился:

— О, Кайл! А ты что здесь делаешь? — его легкий тон и довольная ухмылка не оставляли сомнений в том, что здесь делал он. «Подлец!» — наконец, пришла я в себя.

— Я пришел позвать Диану в лабораторию. Она нам срочно нужна, — голос Кайла был совершенно бесцветным, как и его взгляд.

— Ну, тогда не буду вам мешать! — и, обойдя Кайла, Кристоф спрыгнул вниз, даже не пытаясь воспользоваться ступеньками.

Я не могла посмотреть Кайлу в глаза. Меня тошнило от одной мысли, как это должно было выглядеть для него. Я поднялась и, неловко прикрываясь руками, отвернулась к стене.

— Иди, Кайл. Я сейчас приду, — меня била нервная дрожь, свою лепту вносила и привычно раскалывающаяся голова. Как же гадко! Вряд ли какие-то слова могли исправить эту ситуацию.

— Диана… — сказал Кайл за самой моей спиной. Меня затрясло еще сильней.

— Уходи…

— Не надо, Диана… — и он укутал меня в одеяло и свои объятья. По инерции я все еще пыталась вырваться, слезы продолжали скатываться на его рубашку. — Не плачь, ш-ш-ш… — Но руки держали меня мягко, без принуждения, и постепенно я расслабилась, мои всхлипы начали затихать, стало легче. Ведь я уже была не одна, у меня был Кайл.

— Ты думаешь, я ничего не понимаю? Думаешь, я не знаю, что он чудовище? — наконец, я смогла поднять на него глаза. Он убрал с моего мокрого лица прилипшую прядь — нежно, ласково. — Диана, я сделаю все, чтобы защитить тебя… даже если это будет стоить мне жизни… Я знаю, что может помочь….

И я ему поверила.

Но как невыносимо страшно мне стало на следующее утро, когда я увидела, что люк открыт, и кресло, всегда стоявшее у стола, подвинуто к самой моей постели. Покрывало на кресле было смято, будто на нем долго-долго сидели…

** ** **

Мойра заметила мое состояние, и тактично молчала, ожидая, пока я захочу поделиться. А у меня не было слов, чтобы объяснить ей свои смутные страхи. Подозрения, которые только начали брезжить в моем сознании, были столь пугающими, что я не решалась о них даже думать, не то, что говорить.

Но ее готовность сопереживать сломала мой барьер замкнутости, и главный мучительный вопрос вырвался на волю, сопровождаемый громкими рыданиями:

— Почему он так меня ненавидит?!

В мгновение ока Мойра уже держала меня в объятиях, тихонько покачивая, как мать, утешающая дитя, которое плачет по глупой причине. Как же странно это выглядело со стороны — хрупкая девочка по-взрослому успокаивала девушку, намного старше себя… Она ничего ни говорила, просто ждала, пока иссякнет поток моих слез. Как я раньше жила без такой преданной, искренней подруги? В ее бесконечно мудрых глазах светилось понимание…

— Мойра, почему тебя так бояться в этом доме? — могла ли я пару месяцев назад подумать, что спрошу у нее об этом.

— Понимаешь, Диана, ты — особенный человек. И не только потому, что можешь спасти меня… Если бы ты знала, как мне надоело видеть ужас на лицах входящих в эту комнату людей. Представь, год за годом, столетие за столетием, кто бы новый не входил, вместе с ним вползал и его удушающий страх. Ты единственная, в ком страха не было, я точно знаю, потому что изучила все его оттенки в глазах людей. А ведь ты знала, кто я, и что обо мне говорят. Твое сочувствие покорило меня с первой минуты, — Мойра вытерла мои слезы и, ласково глядя, добавила:

— Кроме того, обстоятельства столь необычной жизни научили тебя видеть больше и дальше обычных людей — ты весьма неглупа. А я не выношу глупости и могу быть резка …ну, или очень резка. Но, тем не менее, порой ты так наивна…

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что со стороны виднее. Ты не знаешь, как он на тебя смотрит, как ищет твой взгляд и запах.

Конец ознакомительного фрагмента