Развод с истинным. Инквизитор для попаданки - Хэля Хармон
— Ауфидерзейн, дурака кусок, — хрипло выдыхаю я в стиле терминатора и гашу окурок в уничтоженных документах, сложенных в эмалированный тазик.
За окном раздается грохот, будто разразилась гроза. Краем разума припоминаю, что для грозы уже не сезон.
— София, все не так как ты думаешь…
Я не удерживаю усмешку. Зачин Эдика — будто из анекдота. «Это не то что ты думаешь дорогая, я просто шел, споткнулся и упал на твою голую подругу…» Ага, как же.
По моему выражению лица Эдик понимает, что фокус не прокатил. Да и на что он рассчитывал? А потом — он замечает свое истлевшее благополучное будущее в эмалированном тазу и пустую пачку от дорогущих сигарилл. Тогда его черты искажаются гневом.
У Эдика дергается лицо. Вижу, что на него накатывает безумие! Форменная истерика!
Он подпрыгивает ко мне, полуголый. Кричит! Анька повисает на нем, умоляя его «этого не делать».
Не делать чего?!
— Ах ты избалованная богатенькая стерва!.. Я же просто человек, мужчина, нормальный! Со своими потребностями!
Теперь меня разбирает настоящий хохот. За это я чуть не вышла замуж? Это могло стать моим мужем уже послезавтра?!
Видимо, презрение читается на моем лице.
И вдруг я замечаю, как черты Эдика исказились, а зеркальные кухонные панели — покрылись серой рябью — как помехи на старом телевизоре. Эдик изменился. С его лица сошла истерика. Он стал серьезным, собранным и каким-то… породистым? Как ни странно, другое слово на ум не идёт. Как будто дворняжка превратилась на моих глазах в выставочную борзую. В чертах лица Эдика — засквозило иномирное благородство и… могильный холод.
Мне стало по-настоящему страшно. Спина покрылась холодным потом, губы задрожали, в висках зашумела кровь… разом вспомнились все мистические истории, которые я слышала за жизнь. От гроба на колесиках до похищения инопланетянами. А теперь этот другой Эдик брезгливо стряхивает с руки Аньку, шагает ко мне, коротко почтительно склоняет голову.
Обронив что-то вроде, «мне очень жаль, леди София, но это совершенно необходимо. Постарайтесь не слишком сильно испугаться…», он крепко уверенно берет меня за плечи, отталкивает, как будто я ничего не вешу… И я вылетаю в окно, коротко скользнув каблуком сапожка по подоконнику.
Мгновением позже осознаю себя летящей в распахнутое окно … а дальше — только ветер холодно свистит в лицо, огибая моё тело.
И скоро все закончится. Я разобьюсь об асфальт.
Глупо. Нелепо. И очень больно.
Ад или я не знаю… чистилище … в моем случае выглядит как пафосный кабинет знатного лорда-чистоплюя. С массивной мрачной мебелью, шашками-нагайками или как там их… и знаменами, развешанными по стенам. А в центре всего «великолепия» — нелепый огромный герб-волчья голова. И пахнет тут немного грозой, немного ирисками и совсем слегка — новорожденными борзыми щенками… пафосными выставочными и благородными, как и весь кабинет.
Рефлекторно ощупываю себя. Не поломанная. Даже не поцарапанная.
Я в роскошном травянисто-зеленом шелковом платье до пола — мечте шальной императрицы. Надо бы найти зеркало…
Может оно найдется в той маленькой комнатке-закутке, примыкающей к кабинету?..
Всего десять моих шагов. Шорох моего травянистого платья. Нет. Зеркала я там не нахожу. Но не огорчаюсь из-за этого, потому что молниеносно забываю что искала его…
Ирония судьбы здесь заключается в том, что я снова смотрю как какой-то мужчина лапает какую-то женщину, повисающую на его мощном торсе. Дебильно гогочащую — натурально моя бывшая подружка Анька.
И, хотя я определенно вижу мужчину впервые, картина меня коробит.
Он высокий…мощное тело, почти черные волосы с полосами темной рыжины и глаза! Господи, какие у него глаза!.. Глаза, которые мужчина вскидывает на меня и растерянно замирает, точно в чем-то виноват. Один глаз прозрачно-голубой, другой медово-карий. В чертах лица что-то такое мощное, волчье… настоящая мужская сила, от которой у меня ноги становятся ватными, а колени хотят подогнуться.
Вообще ни разу не мой несостоявшийся жених Эдик. Анти-Эдик я бы сказала. Жаль, что занят какой-то дурочкой. И почему мне так неприятно, что он ее трогает? Ведь я определенно вижу их обоих впервые в жизни…
Хотя.
Мозг подбрасывает странные чужие воспоминания.
Ри. Так зовут мужчину. А меня? Все еще София.
Но какая-то другая.
А Эдик, свадьба, квартира и короткий полет с восьмого этажа на асфальт?..
Мне начинает давить на виски, будто голову сжимает тугой металлический обруч.
Губы дрожат, будто я сейчас расплачусь. Обидно. Но почему, черт возьми?!
Да и вообще — я и «расплачусь»?!
Я и «жестоко отомщу», я и опозорю так, что внезапно войдешь в историю и полицейские сводки — возможно. Но я и «заплачу»? Из-за того что незнакомый мужчина мацает незнакомую девчонку?
Это точно не про меня. Вон, даже когда собственный жених изменил, лицо сохранила. А тут — губы дрожат и глаза на мокром месте. И это все — вместо того, чтобы удивляться обстановке, падению в окно или хотя бы зеленому платью.
Тем временем Ри оправляет камзол с гербом в виде волчьей головы… Что? Камзол?! Это разборки в ТЮЗе или что вообще такое?!
Мысли путаются. Головная боль нарастает.
Ри отстраняет притихшую женщину и делает шаг навстречу мне.
Он выглядит так, как будто ему неловко. Впрочем это выражение он быстро прогоняет со своего красивого мужественного лица и вперед выступает гнев. По крайней мере я именно так трактую этот волчий взгляд и сурово сжатые губы.
— София, — цедит он, — Что ты здесь делаешь? Почему вошла в мой кабинет без стука? Если ты моя жена, это еще не означает…
Я беру себя в руки из последних сил. Я ничего не понимаю. Но вытираю, как мне хочется надеяться, незаметно, скатившуюся со щеку крупную слезу. У мужчины что-то делается с выражением лица. Кажется, слезу он все-таки заметил.
— Закрываться надо… — дрожащим шепотом отвечаю я красивому незнакомцу со странным именем Ри, которое отчего-то хранит моя память. Затем разворачиваюсь на каблуках, делаю несколько быстрых шагов к двустворчатым массивным дверям и тяну за прохладную ручку — серебряную волчью голову с кольцом в клыкастой пасти. Чтобы покинуть этот пафосный средневековый кабинет! К черту! Ничем он не отличается от моей тесной кухни! Даже хуже. Больнее.
Не знаю, куда ведет эта дверь, главное — прочь! Я сейчас спрячусь и буду горько и страшно рыдать. Из-за того что этот Ри трогал эту как-ее-там-неважно. Мне щемит сердце. А вспоминать Эдика
